Россия: снова перед выбором

Академия наук – великое национальное достояние России

     Вступив в третье тысячелетие, человечество постепенно начало осознавать, что оно так радикально изменило окружающий мир, что теперь само должно измениться, чтобы выжить в этом мире. Любые попытки решить сегодняшние задачи вчерашними методами и средствами обречены на неудачу. Качественно новые и неординарные подходы, необходимые для осмысления и решения проблем дальнейшего существования человеческой цивилизации может обеспечить только наука.
     В XX в. были сделаны величайшие открытия в области естественных и технических наук. Но, к сожалению, использование этих открытий, находившееся под диктатом политической и коммерческой практики, согласовывалось с так называемой политической и коммерческой целесообразностью. Более того, политическая и коммерческая практика нередко замыкаясь в себе, пренебрегала данными науки, главным образом, данными социальных и гуманитарных наук, жизненными интересами человека и человечества, вследствие чего многие глобальные процессы приобретали стихийный и непредсказуемый характер. В том числе и в результате игнорирования науки и объективных социально-экономических реалий произошел развал СССР и социалистической системы, а западная цивилизация, создав потребительский капиталистический «рай», нарушила нравственные представления общества о справедливости и ценности труда, поставила нашу планету на край гибели.
     Естественные и технические науки открывают неограниченные возможности для изменения окружающего мира. Однако стихийное, во имя получения сиюминутной прибыли, использование современных достижений этих наук без учета жизненных интересов человека и общества, это дорога в никуда. Рулем и компасом, позволяющим человечеству избежать «дороги в никуда», являются науки социальные и гуманитарные, в системе которых важная роль принадлежит психологии и социологии. «Миру, - как отмечал Николай Амосов, - просто приспичило решать вопросы психологии и социологии потому, что от этого зависит быть или не быть человечеству».
     Речь в данном случае идет о системном подходе к судьбам природы, общества и человека, что невозможно без органичного взаимодействия и единства наук естественных и технических с науками социальными и гуманитарными. Уникальной и, пожалуй, единственной организацией в мире, в рамках которой объединяются и взаимодействуют эти науки, является Российская академия наук, созданная указом Императора России Петра I. Учрежденная этим указом, Академия наук России «сделалась, - отмечал президент Академии наук СССР Сергей Вавилов, - основным истоком новой русской науки... В истории мировой культуры в прошлых веках нельзя указать другой пример столь же быстрого и эффективного выращивания науки, как это было в России в первой половине XVIII в. через посредство Петербургской академии». Быстрое и эффективное наращивание науки в России успешно продолжалось и в XIX, и XX вв.
     Менялись ее названия - «Петербургская академия наук», «Императорская академия наук», «Академия наук Советского Союза». Но направленность ее деятельности оставалась неизменной, она всегда преданно служила науке и России. Бесспорны ее заслуги и перед мировой цивилизацией. Одна треть всех величайших научных открытий XX века сделаны российскими учеными, а на научно-техническое пространство бывшего СССР приходилось не менее 25% мирового обмена технологиями. Без преувеличения можно сказать, что без научных открытий Российской академии наук и российских ученых не было бы ни научно-технической, ни технотронной, ни информационной революций. Упомянем только некоторые из этих открытий. Это - телевидение, полупроводники, ракеты, лазер, управляемый термоядерный синтез, спутник, первый космический полет, информационные системы и т.д. Это и первый официально зарегистрированный самолет, и первый аппарат, впервые достигший Луны и благополучно вернувшийся на Землю. Все невозможно перечислить. Более того, можно сказать, что ученые Академии наук практически предотвратили ядерную катастрофу. В кратчайшие сроки они решили проблемы производства ядерного оружия, тем самым нарушив планы Пентагона и бывшего Президента США Гарри Трумэна о нанесении ядерных атак по важнейшим стратегическим объектам (включая Москву) на территории бывшего СССР.
     С разрушением Советского Союза по академии наук страны и российской науке в целом были нанесены удары очередными, уже «демократическими» социальными преобразователями, пришедшими вслед за «партократическими». Тогда резко сократилось инвестирование фундаментальной науки и НИОКР. Опыт передовых в технологическом отношении стран показывает, что доля государственных ассигнований на науку не может быть ниже 2% ВВП. Например, в Израиле она составляет 3,5%, в Японии - 3,05%, США - 2,75%. В России в результате реформирования этот показатель оказался равен 0,34%. Объем финансирования отечественной науки в расчете на одного сотрудника от 50 до 100 раз ниже, чем в развитых странах. Только за период 1985-1997 гг. из российской науки ушло более 2,4 млн человек. Отсутствие возможности заниматься научной работой, низкие заработки заставляют молодых талантливых ученых уезжать в США и другие западные страны, обедняя научный потенциал России.
     Несмотря на эти негативные тенденции, сложившиеся в науке в процессе неолиберального реформирования страны, Российская академия наук, находясь в крайне тяжелом финансовом положении, продолжает верно служить своему народу и государству. Она дает разработки практического использования величайших научных открытий своих ученых в интересах российских граждан и российского государства, представляет научно обоснованные программы выхода России из системного кризиса. Ученые Российской академии наук своевременно ставили вопросы о возможных катастрофических социальных и других последствиях тотального разрушения промышленности и сельского хозяйства, о криминальном характере распродажи государственной собственности, о бесперспективности для страны принятого демократами курса экспортно-сырьевого развития. Соответствующие документы направлялись в Правительство Российской Федерации.¹ Но, как и следовало ожидать, никакой положительной реакции на эти документы тогда не последовало.
     В спорах о путях и способах дальнейшего существования или, вернее, выживания России и российской академической науки столкнулись, таким образом, два мировоззрения: научное, представленное большинством ученых Российской академии наук, и мифотворческое, представленное так называемыми социальными преобразователями, находящимися у власти или приближенными к власти. Российские ученые видят выход из создавшегося кризисного положения страны при помощи демократических преобразований, осуществляемых на основе науки и научно обоснованных данных; социальные преобразователи - силовым путем, навязыванием и практической реализацией различных умозрительных и мифотворческих построений, несовместимых с наукой. Наука оказывается препятствием на их пути. И, чтобы раз и навсегда удалить это препятствие, они в тех или иных формах ставят вопрос о фактическом упразднении Российской академии наук. Этот путь камуфлируется различными красивыми фразами, якобы заботой о науке, о благе ученых. Реально же он ведет Российскую академию наук и большую российскую науку к окончательному разрушению.

     Благими намерениями вымощена дорога в ад. В последнее десятилетие жизнь еще раз подтвердила это, апробированное историей, изречение древних. Благие намерения, как свидетельствует анализ результатов перестройки и реформирования Советского Союза, а затем и России, явились ничем иным, как прикрытием, камуфляжем реальных циничных целей социальных преобразователей от демократии.
     В мгновение ока, после прихода к власти «демократов», проявилась истинная сущность целей «друзей народа». Народ был лишен власти, общественной собственности, многих социальных завоеваний. Произошел невиданный в истории человечества передел государственной собственности в интересах узкой группы разрушителей великого государства. Была открыто объявлена ранее тщательно скрываемая, истинная цель социально-экономических преобразований - «строительство капитализма». Средства массовой информации якобы с удивлением констатировали, что в России «случайно» произошло то, чего никто не хотел. Они предрекают России распад, а русскому народу исчезновение. Более того, для ускорения этого процесса разрабатываются и публикуются в прессе «научные» проекты «искоренения русизма на Руси». Все по подобию судеб Римской империи и римлян. И это не исторический фатализм или случайность.
     В течение ряда лет определенные силы (агенты влияния, спецслужбы ряда зарубежных государств) фактически работали не столько на уничтожение коммунистического режима, который к этому времени в лице его руководителей прогнил и разложился, а на развал Советского Союза и России. Беловежские соглашения - это не мгновенное «озарение» трех главных разрушителей великой страны, а результат многолетней подготовительной работы. «Суверенитет» и «независимость» России, провозглашенные первоначально Верховным Советом РСФСР, а затем узаконенные Беловежскими соглашениями (ратифицированные тем же Верховным Советом), не только объявили вне закона СССР, но и создали объективные условия передела государственной собственности, неограниченной эксплуатации природных ресурсов России.
     И в качестве первого шага, еще за несколько лет до провозглашения «суверенитета» и «независимости» России тщательно продумывались и планировались действия, связанные с ликвидацией Академии наук СССР как уникального научного сообщества.
     Реализуя вышеизложенные замыслы «демократов», Верховный Совет РСФСР принимает решение об учреждении Российской академии наук (РАН). Аргумент весьма благородный: почему во всех союзных республиках есть Академии наук, а в России - нет. Этот дискриминационный для России факт, решают депутаты Верховного Совета РСФСР, следует устранить. И он устраняется. Но каким путем?
     Академику Ю.С. Осипову дается поручение подготовить предложения о структуре этой вновь созданной Академии и провести в ней (на конкурсной основе) выборы. В этих целях были выделены вакансии для действительных членов и членов-корреспондентов. Замысел социальных преобразователей, что подтверждается документально, состоял в том, чтобы, во-первых, учредить новую «элитную» российскую академию в качестве «клуба», а, во-вторых, с развалом СССР (что уже тогда имелось в виду) автоматически упразднить Академию наук СССР, вывести за пределы академии выдающихся ученых страны, сделать бесхозной ее, созданную трудом многих поколений русского народа материальную и интеллектуальную собственность и, более того, раз и навсегда уничтожить научный потенциал России. Многие выдающиеся ученые в один миг оказались бы вне Академии наук, и начался бы процесс распродажи по бросовым ценам собственности бывшей Академии наук СССР, оказавшейся вне закона. Не случайно именно в этот период появились многочисленные публикации, преследующие цель дискредитации российской науки и Российской академии наук и обсуждающие различные вариации одного и того же вопроса: «Нужна ли России фундаментальная наука?», - с заранее предопределенным ответом: «Нет, не нужна, фундаментальные научные разработки мы можем получать из зарубежья».
     Но, так сложились обстоятельства, что все публикации и практические действия социальных преобразователей не достигли желаемой цели. Только благодаря усилиям и.о. Президента Российской академии наук Ю.С.Осипова, поддержанным руководством Академии наук СССР, было принято решение об объединении АН СССР-правопреемницы Императорской академии наук и вновь созданной Российской академии наук. Тем самым Российская академия наук и российская наука были спасены.
     Можно предположить, что было бы с научными учреждениями Академии наук СССР, если бы, как следует из Беловежских соглашений, они, подобно многим министерствам союзного значения, оказались бы вне закона (ибо законы СССР перестали действовать на территории России). Они просто прекратили бы свое существование.
     Прошло более десяти лет реформирования России. Многомиллиардная собственность страны, считавшаяся ранее общенародным достоянием, перешла в руки узкой группы бывших партократов и олигархов по бросовым ценам или даром. Канули в небытие социальные гарантии. Около половины граждан России оказались за чертой бедности. Россия вплотную подошла к предельно-критической черте своего выживания. Резко ухудшилось материальное положение ученых и финансирование научных учреждений, в том числе и ученых Российской академии наук. Но Российская академия наук, благодаря мудрости ее руководства и поддержке здравомыслящих политиков, несмотря ни на что, выжила.
     После первого, криминального передела государственной собственности, социальные преобразователи пытаются перейти ко второму переделу. И вновь ставятся вопросы об упразднении Российской академии наук.

     И вновь, уже в конце 90-х гг., началась идеологическая подготовка, направленная на дискредитацию и упразднение Российской академии наук. Появились многочисленные статьи, требующие распространить «правила игры», приведшие к разрушению великой страны и ее системному социально-экономическому кризису, на Российскую академию наук и российскую науку.
     Как всякий социальный институт, Академия наук, естественно, нуждается в постоянном совершенствовании, развитии. И если бы речь шла именно об этом, то с этим никто не стал бы спорить. К сожалению, под призывами реформирования Академии наук скрываются совершенно другие цели. А именно: передел ее собственности, ее расчленение на ряд самостоятельных учреждений, часть из которых перейдет в ведение отдельных министерств или корпораций; противопоставление естественных и технических наук, с одной стороны, и социальных и гуманитарных наук, с другой - наук «точных» и наук «неточных».
     В адрес Российской академии наук, ее руководителей и ученых, как из рога изобилия, сыплются самые различные обвинения и оскорбления разгневанных социальных преобразователей: «РАН - это химера»; она «амбивалентна»; ее статус «феодальный»; ее устав «двусмысленный»; в основе ее деятельности лежит «табель о рангах»; «атмосфера в академических институтах своей пустотой и заброшенностью напоминает некоторые сюрреалистические сюжеты классической литературы»; «разрыв между фундаментальной наукой исследовательских институтов и образованием - очевидный анахронизм»; роль РАН в поддержании выживания фундаментальной науки в России - миф.
     Наряду с приведенными выше высказываниями имеются и другие, такие, как: достижения российских ученых ничтожны; они отстали от информационной революции; фундаментальные исследования в России надо прекратить; институты гуманитарного (социального) профиля следует распустить; на смену коллективному творчеству должно придти творчество индивидуальное; ученые-одиночки должны работать по госзаказам или финансироваться за счет грантов, получаемых на конкурсной основе. И, наконец, значительная часть Академии наук должна быть передана в Министерство инновационного развития, которое еще предстоит создать. И так далее и тому подобное.
     И все это нужно для того, чтобы «обосновать» окончательный приговор: Российская академия наук должна быть упразднена или, в крайнем случае, разделена на две академии - естественных и гуманитарных наук, которые, соответственно, превращаются в «элитные клубы» обладателей почетного звания «академиков» и «членов-корреспондентов». В тайне вынашиваются проекты еще и о выделении Академии технических наук.
     Все это не ново: это в духе губернатора города Глупова, упразднившего науки. Все это можно было бы принять за глупую шутку, если бы не было так серьезно. Речь идет о новом фронтальном наступлении не только на Российскую академию наук, но и на российскую науку в целом.
     Организованный «вал» публикаций - ответ на очередной социальный заказ. Он, безусловно, исходит от пресыщенных властью политиков и олигархов. Первые выступают за упразднение Академии наук, так как результаты ее исследований идут вразрез с их практической деятельностью. Вторые - нацелились на ее собственность.
     В обоснование приводится масса аргументов, что естественники и гуманитарии не понимают друг друга, что естественные науки имеют, главным образом, фундаментальную, а технические - прикладную направленность, что наличие академической науки препятствует развитию науки университетской (вузовской), что в западных странах наука развивается в стенах университетов. Некоторые социальные преобразователи доходят до того, что утверждают: почему у нас должна быть столь мощная Академия наук, когда таковых нет в странах Европы и в США.
     Согласен с Лауреатом Нобелевской премии академиком Жоресом Алферовым в том, что «Академия наук действительно является консервативной организацией, чем можно только гордиться, ведь кто-то же должен быть хранителем идей». К науке, заключил он, надо относиться как к святыне, а не как к объекту приватизации.

Несмотря на определенные различия алгоритмов реформирования Российской академии наук, все они имеют общую антиакадемическую направленность. А именно: предлагается прекратить прямое бюджетное финансирование Академии, перейти к асимметричному финансированию естественных и гуманитарных наук, развивать систему внебюджетного финансирования, перевести значительную часть Президиума РАН в очередной (пятый или шестой) раз преобразуемое Министерство промышленности, науки и технологий² под новым названием Министерства инновационного развития. За этим Министерством, неважно в данном случае в каких формах (грантов, госзаказов и т.д.), устанавливается право финансирования науки и т.д. При этом, затрагивая вопрос о «пресловутой» собственности Академии, предлагается сохранить ее за институтами.
     Что все это означает на практике? Это означает невиданную в истории бюрократизацию науки, ставящейся в зависимость от произвола далеких от науки и от понимания ее реальных задач чиновников. Подобное уже было в «новаторских» идеях Н.С. Хрущева о преобразовании Академии наук в Министерство науки. Сейчас ставится вопрос об «огосударствлении» науки, не только науки гуманитарной и социальной, но и науки вообще. Наука становится министерской. Но наука - это не «министерская», а особая сфера человеческой деятельности. Во-первых, она требует государственной поддержки; во-вторых, для нее неприемлемы методы государственно-административного управления; в-третьих, она связана с деятельностью человеческого интеллекта; в-четвертых, творчество и его результаты не могут делаться только по заказу; в-пятых, фундаментальные исследования носят эвристический характер, они не обязательно в данный момент могут быть непосредственно связаны с практикой и т.д.
     Создание научного знания - это уникальный творческий процесс, связанный с получением и анализом огромного количества фактов. Естественно, что он коренным образом отличается от деятельности не только чиновников, но и инженеров. Это чрезвычайно трудоемкий процесс по изысканию способов получения данных, методов анализа огромного количества фактов, построению теории и т.д. Кроме того, необходимы не только глубокие профессиональные знания, титанический труд, но и талант. На вопрос Наполеону Бонапарту о том, чем он отличается от Бога, Наполеон ответил: «Я могу любого сделать генералом или даже маршалом, а вот ученым человека может сделать только Бог».
     Сводить творческий научный процесс к деятельности чиновников министерства независимо от того, какими бы функциями они не наделялись, как минимум некорректно. Возвращаясь к прошлому, можно сказать, что даже «партократы» не решились сделать подобный шаг. Но не в этом главное. Главное остается за кулисами. Речь в действительности идет о том, чтобы практически упразднить Российскую академию наук. Ее основными исследовательскими центрами являются институты. При прекращении прямого бюджетного финансирования, при иезуитской оговорке о сохранении за институтами собственности, они (эти институты) фактически прекратят свое существование, ибо окажутся не в состоянии содержать самостоятельно свою собственность. И эта собственность пойдет на распродажу с молотка, как пошла на распродажу государственная собственность разрушенного Советского Союза.
     Старые концепции переделываются на новый лад: с упразднением научной деятельности Российской академии наук перестает действовать ее Устав. Таким образом, институты, входившие в структуру Академии наук, оказываются вне закона.
     Из года в год много говорится и пишется об анахронизме в отношениях между академической наукой и наукой университетской (вузовской). При этом делается парадоксальный вывод о том, что в отставании университетской науки (а за эталон берется университетская наука США) виновата наука академическая, что за счет перераспределения средств академической науки можно значительно поднять уровень науки университетской. Одним словом, предлагается разрушить науку академическую во имя науки университетской. При этом, во-первых, непонятно, почему мы должны перестраивать организацию российской науки по образцу американской? Во-вторых, почему вузовскую науку нужно поднимать за счет академической? Поднять университетскую науку до уровня академической, конечно, можно и нужно, но для этого необходимы большие материальные и другие ресурсы. И решать эту проблему следует постепенно по мере получения в каждом конкретном случае необходимого для этого финансирования. Все это потребует существенного изменения организационной структуры, значительного увеличения рабочих площадей, увеличения профессорско-преподавательского состава университетов и т.д. Но даже при наличии необходимых финансов, это потребует многих десятков лет. В-третьих, в России и в США сложились различные традиции научных исследований: в России - это Академия, в США - университеты. Всегда ли нужно ломать традиции?
     Если же решать эту проблему за счет перераспределения финансовых средств Академии наук в пользу университетской науки, то это означает - разрушить одно и не создать другое. Никто не мешает установлению между этими двумя отраслями науки самых разносторонних творческих отношений. Это и многолетняя стажировка профессорско-преподавательского состава в научных учреждениях Академии, это и создание на базе Академии совместных исследовательских отделов, лабораторий и т.д. При этом опыт такого взаимодействия уже имеется, и он свидетельствует о положительных результатах.
     Параллельных наук, о необходимости создания которых говорят социальные преобразователи, не существует. Наука едина и неделима. Но формы ее организации могут быть различны. Это - академическая, университетская (вузовская), отраслевая и общественная формы организации науки. Все они имеют право на существование. И ведущая роль в российских реалиях принадлежит академической науке. Однако в последнее время академической науке противопоставляют не только науку университетскую, но и науку общественную. В России официально получены лицензии на право деятельности на общественных началах более 560 академий наук. Среди них есть как очень серьезные, так и просто анекдотичные. Существует, например, даже Академия оккультных наук.
     Большая часть этих академий никакой творческой научной деятельности не ведет и вести не может из-за отсутствия необходимой материальной базы и финансовых средств. Нередко поэтому научная деятельность подменяется амбициозной деятельностью, связанной с присвоением ученых званий и степеней. Так, ежегодно дипломы докторов наук, профессоров, академиков, членов-корреспондентов получают около 20 тыс. членов этих академий. При этом деятельность ВАК объявляется анахронизмом. Можно себе представить, какое впечатление складывается у российской общественности о науке, когда человек, именующий себя «академиком» (но не указывающий, что он является «академиком» Академии оккультных наук), выступает по телевидению или радио и несет несусветную чушь о своих изысканиях.
     Никто не предлагает запретить или упразднить эти академии. Но научные степени и звания установлены государством, и государством четко зафиксированы правила их присвоения. В ситуации же, обсуждаемой нами, собирается группа ученых, и не только ученых, иногда не превышающая десятка человек, ее участники проводят так называемое учредительное собрание, создают очередную Академию наук и, соответственно, избирают сами себя академиками и членами-корреспондентами.³ И далее следует уже массовое пополнение «академиками» и «членами-корреспондентами» данной академии. Все это напоминает «феномен социальной шизофрении» и дискредитирует науку. Здесь надо навести строгий порядок.
     Звание члена общественных академий само по себе достаточно почетно, именовать же себя академиками и членами-корреспондентами они не имеют права. Кроме того, общественные академии, как и многие другие общественные объединения, наделены правом выдвижения своих членов на присуждение звания «Заслуженный деятель науки», а также в члены-корреспонденты и в действительные члены РАН. Почему не использовать это право?
     Президиуму РАН, возможно, было бы целесообразно занять позицию не игнорирования, а сотрудничества и координации деятельности наиболее серьезных из общественных академий, например, таких, как Академия естественных наук, Академия военных наук и других.
     Что касается амбивалентности Российской академии наук, то в амбивалентности и двойственности статуса можно обвинить не только ее, но и Государственную Думу. Чем, в принципе, порядок ее финансирования и принятия решений отличается от существующего в Академии наук? С одной стороны, Государственная Дума имеет бюджетное финансирование, а, с другой, сама устанавливает порядок своей деятельности и принятия решений, свою организационную структуру. Нелепыми выглядят попытки превратить Российскую академию наук или в государственное учреждение, объединив ее с соответствующим министерством, или в общественную организацию, превратив ее в элитный клуб.
     Над решением проблем науки должны работать разумные люди. Научный подход не приемлет односторонних решений. Самый лучший вариант решения проблемы может быть заменен еще лучшим вариантом. Любые решения, затрагивающие жизненные интересы человека и общества, равно как и среды их обитания, должны приниматься на основе данных науки и научно обоснованной экспертной оценки.

     В период господства партократии руководство страны крайне подозрительно относилось к общественным наукам. Ряд наук, например, социология и политология, были запрещены, а для других – таких, как психология или социальная психология, были созданы невыносимые условия для развития.
     Более того, общественными науками считались только те, которые входили в три составные части марксизма. Это - философия, политическая экономия и научный социализм (коммунизм). Все иное объявлялось от лукавого. И когда под нажимом общественности уже было невозможно игнорировать термин «социология», то это понятие было объявлено тождественным «научному коммунизму» или «обществознанию» в целом. Общественные науки, и это прямо декларировалось, должны были выполнять функцию идеологическую, идеологически обслуживать существующий партократический режим. Иначе говоря, осуществлять функцию социальной апологетики (это относилось не только к наукам, включенным в три составные части марксизма, но и к истории). Функции - познавательная и практическая - фактически исключались.
     Сейчас дело коренным образом изменилось, вошли в научный обиход понятия социальных и гуманитарных наук, был институционализирован целый ряд других наук об обществе и человеке, в том числе социология, социальная психология, культурная антропология, политология и др. Произошло сближение этих наук, с одной стороны, с естественными и техническими, а с другой, - с политикой и социальной практикой. Это означает то, что, несмотря на пятидесятилетний запрет, социальные и гуманитарные науки благодаря самоотверженности российских ученых не только развивались, но и в кратчайшие сроки преодолели отсталость и встали в один ряд с естественными и техническими науками. Во-первых, новейшие информационные технологии совершенно изменили методы социальных наук. Они широко используют математику. В социологии применяются методы структурно-функционального анализа, латентного и факторного, причинного и корреляционного анализа, целая система выборочных и других методов. Во-вторых, были отброшены обнаружившие свою несостоятельность однофакторная и однолинейная модели общества. На смену им пришли многофакторные и многолинейные теории развития человеческих обществ. В-третьих, научно проведенные социологические или психологические исследования дают столь же точные результаты, как естественные и технические науки. Они дают точную количественную и качественную оценку последствий принимаемых решений для человека, общества и природы. Разделение наук на «точные» и «неточные» утратило смысл.
     Неудивительно поэтому, что попытки социальных ученых оценить социальную и политическую практику часто встречают неприязнь и противодействие. Кому, например, из политиков или социальных преобразователей приятно знать, что реализация их умозрительных проектов будет иметь своим следствием резкий скачок смертности населения, еще большее снижение рождаемости, сокращение продолжительности жизни, рост преступности, самоубийств, наркомании, алкоголизма. Конечно, намного лучше для самоуспокоения реформировать страну и ее науку на свой лад, не зная и не задумываясь о социальных последствиях своей деятельности.
     Например, решение Государственной Думы о захоронении на территории страны радиоактивных отходов. Если бы депутатам Государственной Думы социологами и экологами были представлены конкретные научные данные о состоянии радиоактивности в России, о ее влиянии на смертность, онкологические заболевания, о том, какое влияние окажет захоронение радиоактивных отходов других стран на повышение радиации, на здоровье людей, на природу и т.д., то вряд ли большинство парламентариев проголосовали бы за данное решение. Но, вероятно, лучше не знать, чем знать. Тогда социальная ответственность за последствия реализации данного решения фактически снимается.
     Поэтому и сейчас некоторым политическим и государственным деятелям более предпочтительно использовать социальные и гуманитарные науки в апологетических целях. Достаточно обратить внимание на средства массовой информации, которые ссылками на псевдонаучные социологические исследования систематически зомбируют население России в интересах определенных персон или социальных групп.
     Любое серьезное научное исследование, например, социологическое, требует: а) разработки альтернативных гипотез; б) выбора и разработки исследовательского инструментария; в) обоснования того или иного метода выборки для получения научной выборочной совокупности; г) выявления конкретных единиц, которые включаются в эту совокупность; д) анализа исследований специалистов, работающих в разных областях социальной науки, и т.д. Все это требует больших профессиональных знаний и финансовых затрат. Это говорит не только о чрезвычайной сложности, связанной с проведением научного исследования в социальных и гуманитарных науках, но и о необходимости коллективного творчества при подготовке и проведении любого научного исследования в этих науках.
     Но это еще не все. С полной ответственностью можно сказать, что проведение действительно научного исследования в области социальных и гуманитарных наук – задача не менее, а в ряде случаев более сложная, чем в науках естественных. Это объясняется тем, что факторы социальной жизни, пружины, лежащие в основе деятельности масс, партий, лидеров, более сложны, более завуалированы, нежели законы природы. Поэтому в научном смысле открытие законов социальной жизни, истории человеческого общества требует гораздо большего времени, сопряжено с большими и непредсказуемыми ошибками, нежели открытие многих естественно-научных законов, например, космоса, управления термоядерными реакциями. Конечно, социальные науки не создают современных реактивных самолетов, атомных реакторов. Но социальные и гуманитарные науки позволяют дать ответ на вопросы, как все эти достижения науки и техники должны служить человеку, его благу, не противостоять обществу, обслуживать современную человеческую цивилизацию. Направлять же достижения естественных и технических наук для установления господства одних государств над другими, одной части общества над другой, для уничтожения животной и растительной жизни на Земле - преступно.
     Власть имущим не нужна научная экспертиза принимаемых решений. Нередко они, по известным причинам, идут на принятие антинародных решений сознательно, игнорируя данные науки, нередко прямо противоположные характеру и содержанию их деятельности.
     В чем состоит, например, квинтэссенция социологической теории? Она состоит в следующем: человек есть продукт общества, а общество, в свою очередь, есть продукт преследующих свои цели различных групп людей, находящихся у власти или борющихся за завоевание власти. И в зависимости от того, какими идеями эти группы руководствуются (религиозными, умозрительными, утопическими, мифотворческими, научными и т.д.) в своей практической деятельности, таковым будет и общество, таковым будет и человек. То общество, которое мы сейчас имеем в России, - это не результат действия каких-то случайных или мистических сил, а результат социальной деятельности людей, стоящих у власти и борющихся за власть. Именно поэтому социологи ставят проблему социальной ответственности властных структур за последствия принимаемых ими решений. Люди, включенные во властные структуры, должны персонально отвечать за брак, допущенный в процессе их деятельности.
     И сейчас предпринимаются попытки устранения наук, «опасных» для политиков и социальных преобразователей. Так, под нажимом определенных кругов из числа обязательных для преподавания в вузах страны дисциплин была изъята социология. Более того, с полной серьезностью ставится вопрос о ликвидации социальных и гуманитарных академических институтов. «Феномен гуманитарного академического института, - пишет один из идеологов упразднения Российской академии наук, - это тупиковое в современных условиях направление организации научных исследований».
     Принять этот тезис к практическому руководству - значит отбросить развитие социальных и гуманитарных наук на многие десятилетия, если не на столетие, назад, разорвать их связь с другими науками и социальной практикой. Современный институт социального или гуманитарного профиля требует не менее, а в некоторых случаях даже более сложного технического оснащения, чем институты естественного профиля. Только на современной и весьма дорогой технической базе, на основе объединения усилий специалистов различного профиля могут развиваться современные социальные и гуманитарные науки. Индивидуально, с наименьшими финансовыми затратами и без наличия специальной материально-технической базы можно заниматься умозрительным мифотворчеством, а не серьезной наукой, поставленной на службу человеку и обществу.
     Нельзя не вспомнить в этой связи слова русского философа Николая Бердяева. «Политика, - писал он, - должна занять свое подчиненное, второстепенное место, должна перестать определять критерии добра и зла, должна покориться духу и духовным целям... Должна быть преодолена диктатура политики, от которой мир задыхается и исходит кровью. Духовная жизнь должна вновь занять подобающее ей иерархически преобладающее место... Суровый исторический пессимизм освобождает нас от великих земных утопий совершенного общественного устроения... Нелегко победить радикальное зло человеческой природы и природы мира... Но отсюда не следует, что мы должны соглашаться на власть зла и на злую власть, что воля наша не должна быть направлена к максимуму правды в жизни».
     Как естественные и технические, так и социальные и гуманитарные науки сами по себе ничего не решают. Их результаты, вольно или невольно, могут быть использованы как во благо, так и во зло человека, общества и природы. Именно поэтому результаты использования их открытий должны быть представлены в человеческом и социальном измерении. А это невозможно без органического взаимодействия этих четырех важнейших групп наук.
     Не политика и политическая практика доминирует над наукой. Наоборот, в XXI в. наука определяет основные направления и содержание политической и социальной практики. Политика – настолько серьезное дело, что политикой не должны заниматься политики, не опирающиеся на науку. Все социальные действия, от кого бы они ни исходили, реакционны, если деградирует человек и распадаются социальные связи. Любые человеческие и социальные жертвы, приносимые во благо совершенного общественного устройства, будь то социализм или капитализм, или во благо последующих поколений, так же преступны, как преступны массовые расстрелы и лагеря смерти, созданные Л. Троцким и И. Сталиным, или издевательства Н. Хрущева и Л. Брежнева над здравым смыслом «во имя торжества коммунизма». Говоря о невозможности взаимодействия естественных и гуманитарных (социальных) наук, автор анонимной статьи в «Независимой газете» апеллирует к «феномену Фоменко». Но если и упоминать этот феномен, то он вполне применим к тому, что предлагают социальные преобразователи сделать с российской наукой и Российской академией наук.

     Российская академия наук почти за три столетия обрела огромный интеллектуальный и технический потенциал. Одним росчерком пера этот потенциал можно разрушить, уничтожить под самыми благовидными предлогами. Труднее решить задачу приумножения этого потенциала, максимального его использования в национальных интересах России. В этих целях, на наш взгляд, следовало бы существенно пересмотреть старые подходы к принципам функционирования Академии наук, ее Президиума, формы взаимодействия Академии с руководством страны. В последнем случае следует внимательно отнестись к взаимным претензиям Академии наук и руководства страны.
     Основная претензия Российской академии наук - невостребованность науки руководством страны. Решение этой проблемы может, на наш взгляд, носить двоякий характер. Следует предоставить право Президенту Российской академии наук непосредственно, минуя чиновников от науки, выносить на рассмотрение Правительства или доводить до сведения Президента России наиболее важные и принципиальные разработки Академии, рекомендации по практическому использованию научных открытий и изобретений российских ученых. Правительство в обязательном порядке принимает к рассмотрению эти предложения и выносит по ним принципиальные решения. Эти решения в обязательном порядке доводятся до сведения научной общественности и соответствующих организаций.
     В свою очередь, Правительство России ставит перед Академией наук проблемы, требующие научного решения. В стране, например, создан Центр стратегических разработок. Он представил Правительству страны предложения по стратегии развития России на ближайшие годы. Аналогичные предложения можно было бы предложить представить Академии наук и обсудить на заседании Правительства оба проекта. Можно предложить Академии наук представить ряд других проектов для рассмотрения Правительства. Например, проекты о возможности перевода авиации на водородное топливо, об использовании новых материалов (керамики и др.), о геополитической стратегии России. Отделение экономики и Отделение философии, социологии, психологии и права, например, могли бы представить в Президиум РАН, а затем в Правительство России свое, научно обоснованное, видение экономического и социального развития страны и т.д. В данном случае на смену взаимным претензиям пришла бы взаимная ответственность.
     На Академию наук следовало бы возложить проведение научной экспертизы наиболее принципиальных решений, принимаемых Президентом, Правительством и Государственной Думой. В данном случае должны представляться не голословные рассуждения типа «одобрены», «не одобрены», а аналитическое обоснование последствий этих решений для человека, общества и природы.
     Качественно, на наш взгляд, должны меняться характер и содержание деятельности Президиума РАН. На рассмотрение Президиума главным образом следует выносить завершенные результаты научных разработок с предложениями об их практическом использовании с последующим, в случае принятия, направлением на рассмотрение Правительства Российской Федерации. Каждый член Президиума РАН персонально отвечает за конкретный участок работы и представление конечных результатов проведенных исследований Президиуму РАН и, соответственно, Правительству России.
     Наряду с этим в рамках Академии наук необходимо создать все условия для проведения фундаментальных исследований, т.е. исследований, не связанных с сиюминутной практикой, но ориентированных на будущее.
     В то же время важно решить проблему поддержания Российской академии наук и академической науки. Для этого необходимо:

• восстановить финансирование РАН на уровне финансирования АН СССР;

• соответственно, восстановить заработную плату действительных членов и членов-корреспондентов РАН, докторов и кандидатов наук в размерах, пропорциональных установленным ранее в АН СССР. Систематически проводить индексацию заработной платы ученых. Желательно, со временем, восстановить статус академиков и членов-корреспондентов РАН, существовавший в Императорской академии наук. Кстати, в Академии наук СССР действительному члену обеспечивались все условия для занятий научной деятельностью: помимо выплат за звание, квартиры, дачи, выделялись семь вакансий для создания исследовательской группы или лаборатории. Впоследствии это было как-то незаметно отменено;

• акцентировать внимание на том, что звания и степени - академик, член-коррес-пондент, доктор наук, профессор, доцент, кандидат наук - являются государственными званиями и степенями и присваиваются только в установленном государством порядке. Общественным Академиям, Университетам, Институтам и т.п. это право не предоставляется.

     Вряд ли под любыми новыми названиями целесообразно сохранить Министерство науки. Сохранить это министерство - значит ставить науку в зависимость от чиновников от науки. Посредническая деятельность между Академией наук и Правительством должна быть устранена. Координационную деятельность между различными областями науки - академической, университетской, отраслевой и общественной - могла бы осуществлять Российская академия наук.
     Избавлению Российской академии наук от диктата различного рода политиков и шантажа чиновников способствовало бы повышение ее статуса. Непосредственное курирование Российской академии наук, на наш взгляд, следовало бы передать Президенту России.

* * *

     В заключение статьи хотелось бы привести замечательные слова Федора Достоевского, которые непосредственно относятся к деятельности социальных преобразователей. Он писал: «Дай всем этим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое, бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями всего человечества, прежде чем будет завершено...».
     Лучше этого не скажешь. Академия наук как великое национальное достояние России должна быть сохранена при любых сценариях реформирования, и ученые Академии должны занимать достойное место в жизнедеятельности новой России.

¹  Это, например, доклад Института социально-политических исследований РАН «Разрушение социально-политической системы» на заседании Президиума РАН в 1992 г.; это и документ «Основные направления реформирования», подготовленный в 1992 г. авторитетной комиссией РАН и направленный в Правительство России; это и подготовленный для Президиума РАН в 1995 г. доклад «Направленность изменений в обществе», и многие другие документы.

²  Госкомитет по науке и технике (ГКНТ), 1991 г. – Госкомитет по науке и технологиям, 1992 г. – Министерство науки, высшей школы и технологической политики, 1993 г. – Министерство науки и технологической политики, 1997 г. – Министерство науки и технологий, 2000 г. – Министерство промышленности, науки и технологий. Непонятно, однако, почему наука связывается только с промышленностью. Почему вне науки остаются сельское хозяйство, транспорт, политика и т.д.

³  Это характерно не только для науки. «Казачий круг», независимо от числа его членов, избирает генералов; самопровозглашенные «дворяне» и «претенденты на российский престол» наделяют свое окружение титулами «князей» и «графов».