Для всех экспертов и просто заинтересованных людей, следящих за реалиями государственной научно-технической политики, очевидно, что нынешний год, говоря пафосно, может стать определяющим. Определяющим, прежде всего, состояние самой большой научной организации в мире - Российской академии наук. О том, что ждет РАН в ближайшей перспективе, каковы возможные пути выхода из институционального кризиса, в который попала Академия наук, с членом-корреспондентом РАН, доктором экономических наук, депутатом Государственной Думы Сергеем ГЛАЗЬЕВЫМ беседует ответственный редактор приложения 'НГ - Наука' Андрей ВАГАНОВ

- Сергей Юрьевич, не могли бы Вы дать оценку нынешнему состоянию Российской академии наук и ее научному потенциалу.

- За последние годы научный потенциал России, сосредоточенный в РАН, изрядно подорван. Только ущерб, который понесла Россия от утечки умов, по оценкам экспертов ООН, сравним с ущербом от вывоза капитала, который достиг астрономической величины в 0,5 триллиона долларов. Научный потенциал, созданный в СССР, используется США, Европейским союзом, Китаем и другими государствами, успешно осваивающими передовые разработки наших ученых. Вместе с тем далеко не все потеряно, российская наука остается одной из самых развитых в мире.

Наш научный потенциал позволяет России успешно конкурировать в наиболее перспективных направлениях развития мировой экономики: освоении космоса, биотехнологиях, информатике, атомной энергетике. До сих пор мы лидируем в ракетном двигателестроении, технологиях обогащения урана, в производстве многих видов современного оружия. Без наших научно-технических достижений невозможным было бы сооружение и эксплуатация международной космической орбитальной станции 'Альфа'. Большинство российских ученых, работающих за рубежом, могло бы вернуться назад, в Россию, при создании условий для реализации их идей.

Однако возможности сохранения и развития отечественного научно-технического потенциала быстро сокращаются. За последние 15 лет число занятых в российской науке сократилось вдвое, финансирование научных исследований снизилось на порядок, прекращается обновление материально-технической базы научных институтов. Нарастает отставание в наиболее динамично развивающихся направлениях НТП, генерирующих нынешний экономический рост, - молекулярной биологии, информатике, медицине. Самое опасное - возникающий разрыв в поколениях: многократно сократился приток в науку молодых специалистов. Средний возраст академиков и докторов наук уже давно достиг пенсионного и предпенсионного уровня.

- Есть такая французская поговорка: 'В ссоре виноват тот, кто умнее'. Не чувствуете ли Вы, что ответственность за люмпенизированное положение науки в стране отчасти лежит и на ученых, в частности на самой большой научной организации в мире - Российской академии наук?

- Я думаю, что значительная доля ответственности за это дремучее состояние российской власти лежит на президенте РАН, которым с ельцинских времен остается Юрий Сергеевич Осипов. Я помню, с каким энтузиазмом научная общественность страны встретила включение президента Российской академии наук в состав Правительства РФ в 1993 году. Казалось, что предложения отечественных ученых, наконец, будут услышаны и востребованы властью. Но этого, к сожалению не произошло. Кому, как не президенту РАН, вхожему не только в Правительство, но и к Президенту России, следует защищать и продвигать позиции научного сообщества страны?

- Как Вы думаете, почему Юрий Сергеевич этого не делает или делает, скажем, в недостаточной степени?

- Я думаю, это связано с особенностями кадровой политики нынешней власти. Ученые всегда с уважением относились и относятся к государственной власти, считая себя ответственными за принимаемые ею решения. Поэтому кадровые рекомендации главы государства с самого рождения Академии наук принимались без колебаний - ведь от доверия главы государства к президенту РАН зависит востребованность результатов научных исследований. И теперь рекомендация Ельцина имела ключевое значение. Была надежда на то, что академик Осипов сумеет, пользуясь расположением Президента страны, доводить до него рекомендации ученых. Однако он занял сугубо оборонительную позицию, не желая ссориться с вульгарными либералами и просто авантюристами, составившими костяк ельцинского окружения.

- Каков Ваш прогноз относительно дальнейшего развития ситуации в научном сообществе, в частности в Российской академии наук?

- Недавно был распространен некий доклад, дискредитирующий РАН, подготовленный якобы по поручению некоторых советников Президента страны. В нем на основании интервью нескольких тысяч сотрудников академических институтов делается вывод о крайней неэффективности управления российской наукой. Сетования молодых ученых на бюрократизм, коррупционность, отсталость своего руководства интерпретируются как патологические болезни РАН, обрекшие ее, по мнению составителей доклада, на деградацию.

Я не знаю, каковы истинные мотивы авторов (говорят, одним из них является Сергей Белановский - признанный специалист жанра глубоких интервью, но последние отражают лишь субъективное мнение небольшой части неудовлетворенных сотрудников части научных институтов и не более) данного опуса. Однако у меня нет сомнений, что он будет использован для обоснования ликвидации Академии наук как организационной структуры, переподчинения научных институтов правительственной бюрократии. Нетрудно догадаться, что в данном случае научные институты РАН постигнет судьба их отраслевых коллег. На наших глазах многочисленные НИИ наукоемкой промышленности превратились в офисные здания, развлекательные центры и склады.

Надо признать, что руководству РАН до сих пор удавалось отбивать атаки на недвижимость академических институтов. Но политика лавирования в ситуации нарастающей деградации науки дает только временную отсрочку исполнения приговора. В последнее время усиливаются нападки на РАН со стороны ангажированных экспертов, критикующих академические институты за низкую эффективность. За этим стоит явный коммерческий интерес - обвинить институты РАН в беспомощности с целью их дальнейшей приватизации. Для чего разработан план реформирования науки, который, к сожалению, был одобрен руководством РАН. Видимая часть этого плана - разделение бюджетной и 'коммерческой' составляющей научно-исследовательских работ. Ученым, выполняющим научные работы по контракту, запретят получать бюджетные деньги, и наоборот.

С точки зрения организации науки план весьма абсурден: большинство ученых работает и по бюджетной, и по контрактной тематике. Истинная цель реформаторов науки - разделив Академию наук на два сектора - бюджетный и экономический, установить над ними контроль. Институты, работающие за счет бюджетных ассигнований, будут подчинены Министерству образования и науки, а выполняющие коммерческие исследования - приватизированы. Сама же Академия утратит контроль над собственностью своих институтов и будет низведена до уровня элитарного клуба ученых.

- А, собственно, что плохого в статусе 'элитарного клуба'? Тем более Вы сами не хуже меня знаете, что руководство РАН не блестяще управляет собственностью, принадлежащей Академии?

- Руководству РАН не нужно управлять собственностью в целях извлечения прибыли. Его задача - максимально использовать имеющиеся материальные ресурсы для организации научно-исследовательской деятельности. Я Вас уверяю, что использовать ускоритель или опытный реактор, так же как многочисленные приборы и научную аппаратуру, можно по прямому назначению - для проведения исследований. И если измерять эффективность по количеству научных результатов на единицу затрат, выражаемых в количестве публикаций и научных открытий на рубль расходов на науку, то Академия работает вдвое эффективнее научных организаций в других странах, включая США и ЕС.

РАН - уникальный институт самоорганизации научного сообщества, которое само планирует свою работу и само занимается ее организацией. Наделение Российской академии наук достаточными материальными ресурсами в условиях относительной отсталости страны позволяло проводить исследования мирового уровня и подтягивать к нему все народное хозяйство. Если бы РАН была просто престижным клубом, то она не генерировала бы научные результаты. Ученые приходили бы в Дом ученых лишь для обсуждения интересующих их вопросов, но исследования вели бы в иных местах. Впрочем, таковых, может быть, и не было бы вовсе.

- Каков, на Ваш взгляд, вариант выхода из сложившейся ситуации?

- Чтобы избежать разгрома Академии наук, необходимо противопоставить плану чиновников от приватизации стратегию развития отечественной науки, соответствующую вызовам XXI века. РАН как главный в России генератор научных знаний должна в этой стратегии занять центральное место. Академии наук следует придать статус главного экспертного центра страны, ответственного за научную обоснованность государственной экономической, социальной, научно-технической политики. У российского Президента есть уникальная возможность проводить эффективную политику развития, непосредственно опираясь на интеллектуальную элиту. Но для этого руководству РАН следует занять более последовательную и эффективную позицию отстаивания социально-экономических интересов страны, а значит, общенациональных интересов.

- Академия уже имеет статус 'высшего научного учреждения России'. Что изменится, если она еще и приобретет статус 'главного экспертного центра'? Не лучше ли сначала определиться с юридическим статусом самой Академии: она, с одной стороны, 'самоуправляемая организация', а с другой, - 'имеет государственный статус, наделена правами управления своей деятельностью и имуществом'?

- Слова 'высшее научное учреждение' - это пустая фраза, не имеющая юридического смысла. Придание Российской академии наук функции главного экспертного центра означает, что все федеральные законопроекты, важнейшие решения исполнительной власти должны проходить экспертизу в РАН на предмет их научной обоснованности и соответствия заявляемым целям. Ни для кого не секрет, что практически все крупномасштабные реформы, затевавшиеся вопреки предостережениям академических ученых, приводили к результатам, противоположным заявленным целям.

Вместе с тем имущественные права РАН сегодня юридически не защищены и потому все чаще подвергаются атакам. Поэтому нужен федеральный закон, который защитил бы ученых от угрозы разорения их институтов и закрепил бы за РАН функции государственной экспертизы, одновременно гарантировав независимость от исполнительной власти.

(Публикуется в редакции Пресс-службы ИСПИ РАН
по: НГ - Наука. 22.03.2006).