Вряд ли стоит спорить с тем, что аббревиатура СНГ постепенно и не без противоречий вошла в наш лексикон, став объективной реальностью, существенным фактором развития постсоветского мира. Не секрет, однако, что здесь и там высказываются разноречивые мнения по поводу деятельности и самого Содружества, и возникших в его рамках таких региональных объединений, как Союз Беларуси и России, ЕврАзЭС, ГУУАМ и др. Заявление президентов России, Украины, Белоруссии и Казахстана о создании Единого экономического пространства и ввод в обиход аббревиатуры ОРИ (Организация региональной интеграции) следует понимать не как конец СНГ и упомянутых объединений, а как непрекращающийся поиск новых оптимальных форм экономической интеграции.

     С инициативой создания ОРИ выступили Н. Назарбаев и Л. Кучма. Ее цель – преодоление трудностей на пути создания зоны свободной торговли. Пока такое не удавалось ни одному из существующих объединений. И ради этой цели создается наднациональный руководящий орган, наделенный соответствующими полномочиями. Его возглавит представитель Казахстана, а разместится он в Киеве
     На встрече «четверки» в Москве говорилось о необходимости обеспечить свободу передвижения товаров и капиталов в рамках создаваемой экономической зоны. Речь шла и о необходимости защищать общий рынок (А. Лукашенко). Подчеркивалось, что планируемое объединение не является альтернативой СНГ, и что вступление в него открыто для всех (В. Путин). А одна из задач создаваемого объединения – синхронизация вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО).
     «Кремлевской мечтой» назвала новый проект газета «Известия». Самый различный смысл вкладывают в эту инициативу обозреватели и эксперты, видя в ней то стремление «восстановить Союз», приговоренный к распаду авторами Беловежского соглашения, то очередную «пиар-акцию» в преддверии парламентских и президентских выборов. Тем не менее прозвучало и вполне обоснованное суждение о том, что в нынешних геополитических и экономических условиях данный шаг весьма своевремен (М. Ашимбаев, директор Казахстанского института стратегических исследований, Алма-Ата).
     Годы, прошедшие после заключения Договора об Экономическом Союзе (1993), позволяют сделать выводы: во-первых, в одиночку страны СНГ не смогут выйти из кризиса и обеспечить реальный экономический рост и, во-вторых, в каждой из них формируются свои рыночные интересы, которые заставляют эти страны наряду с развитием взаимных отношений искать выгодных партнеров вне СНГ, а подчас группироваться по интересам в локальных субрегиональных объединениях. И в этом нет ничего противоестественного.
     Создание предпосылок для полноценного включения в мировые интеграционные процессы наталкивается на множество препятствий, что, впрочем, ещё раньше подтвердил международный опыт, в том числе и опыт построения Европейского сообщества, включавшего страны, экономически далеко не одинаково развитые.
     С самого начала среди части экономистов и политологов проявлялся нескрываемый скепсис в отношении Содружества Независимых Государств. Предпринимались попытки склонить эти страны к поиску некой альтернативы Содружеству, мотивируемые чрезмерными масштабами СНГ или же стремлением полностью вырваться из «оков бывшей империи».
     Многообразие интересов стран-участниц побуждает некоторых из них, не отказываясь формально от приверженности СНГ, внимательно следить за мировыми процессами в надежде отыскать для себя возможную нишу в мировых экономических структурах.
     Источник противоречивых тенденций в Содружестве, на мой взгляд, не следует искать лишь в субъективных мотивах или индивидуальных особенностях лидеров. Речь, несомненно, идет, прежде всего, об объективных условиях и обстоятельствах.
     Содружество Независимых Государств объединяет народы во многом с общими историческими судьбами, с унаследованной от прошлых лет общностью экономических и геополитических интересов. Вместе с тем Содружество – это особые отношения стран, расположенных в различных географических условиях, по-разному обеспеченных природными ресурсами, заметно отличающихся по уровню экономического развития, структурой хозяйства, национальным хозяйственным механизмом, социально-культурным укладом жизни, религией.
     Созданные в течение десятилетий высокий уровень производственной кооперации, единое технологическое и информационное пространство, общие транспортная система и система управления, привязка национальных перерабатывающих мощностей к определенным видам и сортам сырья и полуфабрикатов, необходимость инвестиционного сотрудничества в освоении природных ресурсов и совместной эксплуатации множества важных объектов, отсутствие языкового барьера, равно как и многолетние традиции пусть и не всегда искренней дружбы народов – все это было и остается объективной основой интеграционных процессов, охватывающих по линии двусторонних связей страны Содружества.
     Тем не менее сегодня заинтересованность в развитии связей и углублении общих для СНГ интеграционных процессов у тех или иных стран различная, тем более, что каждая из них помимо решения «эсэнговских» задач преследует цель скорейшей интеграции в мировую экономику. Заметно и давление ведущих мировых держав с целью включить те или иные страны-члены СНГ в сферу своего влияния. Вот почему решения, которые принимались на саммитах Содружества Независимых Государств, часто носили декларативный характер и не могли скрыть тяготения тех или иных стран к более прагматическому содружеству в «клубе по интересам».

     В ноябре 1997 г. в Баку на встрече консультативной группы представителей МИД четырех стран – Грузии, Украины, Азербайджана и Молдовы (отсюда и аббревиатура ГУАМ) – был подписан протокол, в котором официально декларировалось создание новой структуры. Политические обозреватели ряда европейских газет обратили внимание на то обстоятельство, что впервые объединялись два кавказских и два восточноевропейских государства без участия России. До этого речь шла либо об объединениях, включающих Россию («двойка», «четверка»), либо об объединениях регионального характера, как, например, Центрально-Азиатский Союз.
     В этом новом объединении, наряду с геополитическими соображениями, важное значение придавалось «факторам нефти» и коммуникационной интеграции. Его участники уповали на многообещающие нефтетранзитные, транспортно-коммуникационные и торгово-экономические перспективы. Отмечалось, что Азербайджан обретает стабильных потребителей нефти и надежный альтернативный маршрут для ее экспорта; Украина, Молдова и Грузия получают доступ к азербайджанским энергоресурсам и становятся важным звеном в их транзите.
     Комментируя рождение объединения, газета «Свободная Грузия» (27.12.1997) в статье «Роковое наследство» писала: «ГУАМ кажется сообществом более жизнестойким, чем СНГ. И не только потому, что по его жилам должна побежать черная каспийская кровь. Государства, объединившиеся в этот новый альянс, имеют общие не только экономические, но и политические интересы». Далее газета ссылалась на «четкую ориентацию на западные эталоны», возможность более быстрого продвижения четырех стран по пути реформ, общие для них проблемы сохранения суверенитета, незыблемости границ и территориальной целостности. Прозрачно намекая на крах расчетов былого «старшего брата», газета не без некоторого злорадства констатировала: «Увы, тихо увядает Содружество от саммита к саммиту. Что, впрочем, неудивительно. Еще Пушкин предостерегал – «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Не вняли мудрому совету классика. Впрягли».
     По мнению грузинских авторов, для того, чтобы реально развивать отношения в СНГ, давно пора отказаться от прежней терминологии, когда по инерции партнеров по СНГ называли ближним зарубежьем. Пора понять, что ближнее зарубежье ничем не отличается от «дальнего» и давно уже состоит из совершенно самостоятельных субъектов международного права, признанных всем миром. Напрасно кто-то думает, что все это носит временный характер, и скоро по чьей-то воле снова все вернется на свои места. Нужно признать, что цивилизованный развод состоялся, и теперь главное – строить отношения на основе сложившихся реалий.
     В 1999 г. в Вашингтоне к ГУАМ присоединился Узбекистан, и с тех пор речь идет уже о ГУУАМ. Финансируется ГУУАМ преимущественно из западных источников: например, в 2001 г. конгресс США выделил на эти цели 37 миллионов долларов.
     Руководители стран-участниц ГУУАМ рассчитывали, что активизация их торгово-экономических связей на основе поэтапной либерализации торговли, согласование принципов структурного развития национальных экономик, более активное привлечение инвестиций и реализация кооперативных проектов в сфере энергетики, международной транспортной инфраструктуре и т.д. позволит уменьшить энергетическую зависимость от России и повысить конкурентоспособность их экономики. Не без патетики говорилось о новом «шелковом пути», который приведет страны пятерки к процветанию. Определяющей силой движения к этой цели должен стать евроазиатский нефтетранспортный коридор (ЕАНТК), который позволит странам-участницам ГУУАМ и другим государствам Черноморско-Каспийского региона не только обеспечить собственные потребности, но и транспортировать нефть в Европу.
     Несмотря на известную общность интересов стран-участниц ГУУАМ, нельзя не видеть и факторы, ограничивающие активность объединения. Во-первых, у каждой из стран есть свои внешнеполитические приоритеты, от которых они не захотят отказаться. Так, Украина по-прежнему стремится интегрироваться в Европу, сохраняя стратегическое партнерство с Россией и США. Закавказские страны добиваются сотрудничества как с евроатлантическими странами, так и их геополитическими соседями – Турцией и Ираном. В свою очередь, Молдова стремится к более активному сотрудничеству с Россией и Евразийским Экономическим Сообществом.
     Во-вторых, развитие сотрудничества сдерживается некоторыми социально-политическими реалиями, ведущими к нестабильности в этих странах. И, наконец, в-третьих, сказывается невысокий экономический уровень развития стран-участниц ГУУАМ. Все это делает проблематичным дальнейшее дистанцирование ГУУАМ от России. Кстати, Узбекистан приостановил свою деятельность в этом объединении.
     По мировым стандартам ГУУАМ – это объединение стран, обладающих невысоким уровнем человеческого потенциала, который в условиях глобализации современной экономической жизни считается решающим фактором конкурентоспособности и динамического развития. По среднему индексу человеческого потенциала ГУУАМ отводят место 89-й страны мира (после Мальдивских островов), а по уровню среднедушевого ВНП – 145-й страны (вслед за Гондурасом и Гайаной).
     Нельзя умолчать и о расхождениях по стратегическим вопросам деятельности объединения. Так, настойчивым заявлениям украинской и грузинской сторон о необходимости создания в рамках ГУУАМ зоны свободной торговли противостоит позиция Президента Узбекистана И. Каримова, который считает преждевременным обсуждение этого вопроса. Если Президент Грузии Э. Шеварднадзе выступает за расширение ГУУАМ за счет балканских стран, то Президент Молдовы В. Воронин считает необходимым включение в ГУУАМ России, а также сотрудничество объединения с СНГ и ЕврАзЭС.
     Между тем экономический рост в России, начиная с 2000 г., а также возросшая политико-экономическая деятельность страны в двусторонних отношениях существенно сказываются на курсе членов ГУУАМ в отношении самой России. Так, например, пришедшие к власти в Молдове пророссийски настроенные силы иными глазами стали смотреть и на региональные союзы, в которых участвует страна. И как результат – «газового давления» на Молдову со стороны России уже нет. Политическая поддержка Президентом РФ В. Путиным украинского Президента Л. Кучмы и ослабление долгового пресса в сложный для этой страны период внутриполитического кризиса открыли дорогу к активизации двустороннего сотрудничества по военным и торгово-экономическим вопросам, достигнут и прорыв в решении задачи объединения двух энергосистем.
     Между Россией и Азербайджаном подписаны Декларация о принципах безопасности и сотрудничества на Кавказе, а также Декларация по сотрудничеству на Каспии, что позволило сблизить позиции России, Казахстана и Азербайджана. Жесткая позиция России в отношении Грузии, выразившаяся во введении визового режима, в сокращении поставок газа и электроэнергии, а также в требовании присоединиться к антитеррористической деятельности, заставляет, по-видимому, грузинское руководство задуматься о необходимости открыть новую страницу в отношениях с Москвой. Примечательна заинтересованность Тбилиси в сотрудничестве с «Союзом четырех».
     Все это подтверждает, что экономическая политика региональных объединений, функционирующих в рамках Содружества Независимых Государств, должна строиться не на принципах самодостаточности, ведущих к дезинтеграции, а на основе учета общемировых процессов интеграции, транснационализации и глобализации в новых государствах.
     В октябре 2000 г. главы государств Республики Беларусь, Республики Казахстан, Киргизской Республики, Российской Федерации и Республики Таджикистан, собравшись в Астане, приняли Заявление и подписали Договор об учреждении Евразийского Экономического Сообщества (ЕврАзЭС). В Заявлении сказано, что создание ЕврАзЭС – свидетельство воли руководителей пяти государств еще более решительно идти по пути взаимного многопланового сотрудничества с перспективой выхода на реальную интеграцию.
     В основе этого объединения лежит идея разноскоростной и разноуровневой интеграции, согласно которой страны СНГ могут добровольно избирать менее широкое по составу, но более продвинутое по степени интеграции межгосударственное объединение (подобная идея практически уже осуществлена в Европейском экономическом сообществе). Но не все стороны готовы принять ее, почему и появились в рамках Содружества объединения типа Союза России и Беларуси, Таможенного союза, ГУУАМ, Центрально-Азиатского Экономического Сообщества.
     Если сопоставлять ЕврАзЭС с ГУУАМ, то отличие, прежде всего, заключается в степени экономического развития. Три страны-участницы ЕврАзЭС (Беларусь, Казахстан, Россия) находятся в группе государств со средним уровнем развития. Возникнув на базе Таможенного союза страны Евразийского Экономического Сообщества более подготовлены к решению интеграционных задач.
     Наибольшей территорией и численностью постоянно проживающего населения обладают страны, вошедшие в ЕврАзЭС, – 20350,9 тысяч квадратных километров (92 % территории СНГ) с численностью населения 180 миллионов человек. ЦАС и ГУУАМ соответственно 3516,8 и 1242,7 тысяч квадратных километров (или 15,9 % и 5,6 % территории СНГ) и свыше 50 и 91 миллиона человек (или 18 % и 32,4 % от численности населения СНГ). Уровень безработицы в странах ГУУАМ и ЦАС – самый большой: соответственно 3,4 % - 3,3 % и 2%. Отметим, что спустя два года после дефолта 1998 г. в России почти во всех странах СНГ произошел резкий рост производства – темпы роста достигали 10-12 %. К настоящему времени страны вышли на уровень 2-3-4 %, что свидетельствует об исчерпании многими из них возможностей, которые возникли в результате экономического кризиса.
     В странах Содружества начался напряженный поиск экономической модели, которая могла бы быть интегрирована в мировую экономику. Предстоит выработать общую стратегию в сырьевом комплексе (а это не только нефть и газ, но и энергетика), в военно-промышленном и лесопромышленном комплексах, в науке, отстаивать свои интересы на рынке оружия и в других областях. Россия в одиночку этого достичь не сможет. Укрепление и расширение двусторонних связей, превращение евразийской «пятерки» или вновь создаваемой ОРИ в «семерку» или даже в «девятку» умножило бы силы Содружества Независимых Государств.

     Автор этой реплики, прозвучавшей после завершения Сочинского саммита (июнь 2001), – Президент Азербайджана Г. Алиев. Разумеется, это была шутка, своего рода словесная дань той самой ностальгии по «единому и нерушимому». Но реплика была высказана так, чтобы ее услышали и стоявшие неподалеку журналисты. И, возможно, ее предпосылкой стало осознание всей сложности сочетания национально-государственных интересов новых независимых государств, с которой в очередной раз столкнулись участники саммита. Эти интересы можно рассматривать в двух аспектах.
     Прежде всего, с точки зрения обеспечения общих условий, благоприятствующих развитию любого государства: национальной безопасности, экологической безопасности, обеспечения самостоятельности каждого члена Содружества в решении экономических и политических вопросов. Здесь легче найти согласие. Далее, речь идет о специфических интересах каждой из сторон, в которых наряду с рациональными устремлениями зачастую приходится сталкиваться с эмоционально окрашенными установками и стереотипами, которые приобретают подчас даже иррациональный характер. Это то, что затрагивает национальную гордость, представления о национальном величии.
     Что же препятствует стремлению форсировать интеграционный процесс?
     Первое. Открывая таможенные границы, заинтересованные страны не могут не считаться с тем, что увеличивается опасность растраты того капитала, который поддерживает настоящее или будущее величие стран, – ценнейших природных ресурсов. Скажем, Россия может вновь столкнуться с реэкспортом нефти и стратегических металлов другими странами. Угрозу такого рода, видимо, осознают Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан.
     Второе. Соблазн заключать более выгодные сделки с западными или иными странами дальнего зарубежья слишком велик, чтобы легко отказаться от развития партнерских отношений с ними.
     Третье. Различия в стоимости рабочей силы в странах СНГ, в налогах на прибыль, рентных платежах и т.д. неизбежно обернутся серьезными потрясениями для многих стран.
     Четвертое (едва ли не самое главное). Степень и темпы рыночных преобразований в России, Беларуси, Украине, Узбекистане – далеко не совпадают. А это влечет за собой вереницу отдельных согласований и решений в ходе бесконечно долгих переговоров стран, столь различных по своему экономическому положению.
     Пятое. Там, где речь идет о возможности получения односторонних преимуществ во внешней торговле, будь то с государствами СНГ или государствами дальнего зарубежья, страны-участники сталкиваются и будут сталкиваться с расхождениями принципиального характера (типичный пример – размежевание на Каспийском нефтеносном шельфе и разные подходы к нему).
     Вот почему вместо партнерства между некоторыми странами Содружества Независимых Государств разворачивается конкурентная борьба. Вместе с тем, обозначим и положительный баланс интеграционных инициатив, начиная именно с России, которая, согласно популистским заявлениям неких влиятельных лиц, больше теряет, чем выигрывает от интеграции.

1. Россия, равно как и другие страны ЕврАзЭС, жизненно заинтересована в сохранении рынка сбыта своей продукции именно в странах Содружества. Учитывая технический уровень российской продукции (машиностроение, станкостроение, электротехника, нефтехимия, легкая промышленность), России трудно помышлять о полноценном выходе на рынки дальнего зарубежья. Она же сохраняет зависимость от поставок стратегического сырья (например, цветных металлов, хлопка), некоторых продовольственных товаров из соседних стран. России крайне невыгодно разрушать технологическую цепочку и производственную кооперацию с другими государствами СНГ. А они, в свою очередь, в обозримый период вряд ли смогут рассчитывать на более выгодные, чем российские, рынки, не говоря уже о поставках из России энергоресурсов и продукции обрабатывающей промышленности.

2. Транспортные коммуникации и магистрали соединяют Россию и страны СНГ в одно целое. Их объединяет также стремление к единому военно-стратегическому пространству, совместной охране границ (создание новых – чрезвычайно дорого).

3. Наряду с экономическими огромное значение имеют и социогуманитарные аспекты жизни народов СНГ. Суть дела – в реальных человеческих семейных и прочих связях, складывавшихся многие десятилетия общих исторических судьбах, породивших в сознании миллионов людей устойчивые представления об общности народов, которые вряд ли возможно огульно отвергать; в культуре, языке как средстве общения; оборонных соображениях и т.д. Россия, Украина, Беларусь, Казахстан и другие страны Содружества только выиграют, если, опираясь на это положительное наследие (и отметая все, что касается тоталитаризма, великодержавности и национализма), будут сознательно укреплять дух интеграционизма, выражается ли он в осознании исторической, геополитической, цивилизационной или иной общности: российско-белорусская, евразийская, центральноазиатская общности, «постсоветский» союз (назовем его условно так), который мог бы объединить Россию, Украину, Беларусь и Казахстан, но только не узколобый сепаратизм и изоляционизм, противоречащие объективным причинам мирового развития.

     Самое важное сейчас – выбор интеграционных задач, решение которых в нынешних условиях вполне реально и могло бы принести экономический и политический эффекты. Опираясь на сложившиеся в прошлом глубокую взаимозависимость и многосторонние связи, меж- и внутриотраслевое разделение труда в сочетании с новыми рыночными формами взаимодействия, следует идти по пути углубления экономической интеграции.
     Конечно, разные уровни развития и степени рыночных преобразований нередко воспринимаются как препятствие для интеграции. Но и в ходе строительства Европейского союза этот фактор имеет место. Именно поэтому выдвигалась модель ступенчатой интеграции или «Европы концентрических кругов». Смысл этой модели – понимание необходимости продолжать углублять интеграционный процесс, даже если часть членов в нынешних условиях не в состоянии в полную меру включиться в них. Внутри союза образуется ядро из наиболее продвинутых стран, а вокруг него – круги стран с последовательно снижающейся глубиной интеграции. И здесь объединения типа ЦАС или ГУУАМ перестают быть альтернативными, а постепенно врастают в союз, приближаются к ядру, представленному, возможно, сейчас Евразийским Экономическим Сообществом.
     Кое у кого в связи с этим возникает ностальгия по старому «единому и нерушимому Союзу». Но надо смотреть вперед, а не назад. Ведь первым признаком настоящей политической мудрости всегда остается умение заранее отказаться от недостижимого.

     На постсоветском пространстве ощущаются, как пишет Ч. Айтматов, глубинные следы распада, не политического, а цивилизационного плана, распада духовного, морально-нравственного. «Шторм рыночной экономики закрутил нас всех разом, оказавшихся неготовыми к либеральным новообращениям, – рассуждает писатель. – Люди задаются вопросом, как выжить, как вписаться и укрепиться в системе мировой цивилизации, достигнуть легитимности в качестве творцов и непосредственных носителей этого нового взамен того, что было воздвигнуто, как Вавилонская башня».
     Если Россия войдет (впрочем, далеко не сразу) в европейские структуры вместе с европейской частью Содружества Независимых Государств, махнув рукой на Закавказье и центральноазиатские страны, – а требования такого рода раздаются со стороны радикальных «западников», – то последние страны останутся на обочине, а само Содружество перестанет существовать. Тем самым явно пострадают не только стратегическое партнерство постсоветских стран, но и интересы их безопасности. Прекратит существование складывавшееся в течение долгих лет экономическое пространство, а таящиеся здесь громадные природные ресурсы станут добычей наиболее изворотливых и активных стран Запада или Востока.
     Выходит, что лучше всего входить в мировой рынок не поодиночке или разрозненными звеньями, а всем вместе. Конечно, если упомянутый рынок СНГ будет развиваться более динамично и целеустремленно, что потребует от членов Содружества немалых усилий. Сейчас этому препятствуют отсутствие единой экономической стратегии, разные уровни экономического развития, характер и темпы реформы. Если Казахстан и Киргизия осуществляют политику реформ ускоренным образом, то Узбекистан и особенно Туркмения сохраняют многие элементы прошлого периода.
     Коренная проблема Содружества Независимых Государств – поиск и задействование новых механизмов экономического сотрудничества, которые дали бы возможность восстановить разрушенные распадом СССР экономические связи и компенсировать несостоявшиеся расчеты на расширение сотрудничества с западными странами. Кое для кого это – вопрос не только экономического роста, но и выживания. В самом деле, с падением отечественного производства страны СНГ проявляют повышенный спрос на импортные товары с мирового рынка. А для оплаты его растущих объемов нет иного пути, как увеличение экспорта продукции добывающих отраслей в страны дальнего зарубежья. Эти отрасли поглощают все более значительную долю капиталовложений, тогда как машиностроение и легкая промышленность – явно недостаточную, что и углубляет спад производства в обрабатывающих отраслях.
     Происходит структурная деформация промышленности государств Содружества в сторону чрезмерного развития ресурсопроизводящих отраслей. Это превращает страны СНГ в ресурсные сегменты мирового рынка, лишает их экономические системы свойств взаимозависимости и взаимодополнения и, соответственно, становится объективным препятствием для экономической интеграции, поскольку ресурсопроизводящим странам экономически бессмысленно интегрироваться между собой. В результате действия механизма структурной деформации и, соответственно, экономической дезинтеграции возникают объективные предпосылки для формирования автономного вхождения в мировой рынок тех или иных стран Содружества, что представляет собой альтернативу экономическому развитию СНГ.
     Подобное автономное вхождение в мировой рынок может дать временные преимущества государствам, обладающим запасами топливно-энергетических и минеральных ресурсов (Казахстан, Таджикистан, Киргизия, Россия, Украина, Азербайджан, Туркменистан). Но это ведет к глубокой зависимости страны от мирового рынка и иностранных инвестиций, то есть угрожает её экономической безопасности и стабильному экономическому развитию.
     Где же выход? Чтобы в перспективе не оказаться на задворках мирового рынка, ряд известных зарубежных аналитиков считает, что странам Содружества, оставаясь составной частью мирового рынка, необходимо противопоставить его воздействию (в данном случае негативному) целенаправленное межгосударственное регулирование общего экономического пространства СНГ, широко используя свободный перелив товаров, услуг, труда и капиталов, то есть совокупности всех тех преимуществ, которые в состоянии дать экономическая интеграция стран Содружества.
     Проектируемое создание зоны свободной торговли в рамках ОРИ на сегодняшний день – оптимальная модель и для ряда других стран СНГ. Она позволила бы объединить страны, исторически, экономически, цивилизационно и геополитически взаимосвязанные, не знающие деления на «старших» и «младших» братьев, признающие русский язык языком межнационального общения. Это стало бы действенным ответом на планы американского проникновения в регион.
     В ней не должно быть гегемонизма и великодержавности, на которые подчас ссылаются антиинтеграционно настроенные силы в странах Содружества. Данная модель противостоит сепаратизму, за который цепляются националистические элиты. Охватывая по существу большинство бывших республик СССР, эта модель в то же время не ассоциируется с утопичным лозунгом восстановления Советского Союза. В ней нет и идеологического реваншизма; напротив, речь идет о естественной близости и сохранении многовековых уз народов, живущих на огромном евроазиатском пространстве.
     Наконец, учитывая, что Евразия (территория бывшей Российской империи, а затем СССР) традиционно была регионом межнациональной и межконфессиональной терпимости, есть основания полагать, что именно в ее рамках коллективными усилиями удастся решить болезненные межнациональные конфликты, до недавнего времени свидетельствовавшие о практической беспомощности СНГ на этом важнейшем направлении.
     Нынешний интерес к интеграционным идеям и проектам, в том числе к евразийской идее, вполне обоснован. После распада СССР, а затем возникновения в определенный период и вполне реальной угрозы распада России, в условиях идейного вакуума, именно евразийство оказалось востребованной идейной концепцией. Почему?
     Прежде всего, потому, что оно утверждает естественную, географически обусловленную общность народов, живущих по обе стороны Уральского хребта, на пространстве, как бы соединяющем Европу и Азию.
     Далее, потому, что именно эта концепция позволяет рассматривать как целостный исторический процесс взаимоотношения и судьбы славянских, тюркских, кавказских, монгольских и иных народов. Начиная с их этногенеза, образования централизованного русского государства, его превращения в Российскую империю, а затем в Советский Союз.
     И, наконец, потому что евразийство по праву воспринимается как мост между цивилизациями Запада и Востока, опровергая старый миф об их несовместимости. Сегодня евразийство определяется как буфер между христианством и исламом, помогающий избежать кровавого конфликта между ними. Может быть, именно в силу всех этих причин евразийство, или точнее его современное толкование – неоевразийство, можно рассматривать как серьезный противовес широко распространенным прогнозам неизбежности межцивилизационных войн в духе С. Хантингтона.
     Мы ознакомились с издаваемым в Турции журналом «Евразийские исследования», выходящем на английском, турецком языках, а также языках центральноазиатских и других тюркских народов бывшего Советского Союза. В нем в академическом духе освещаются современные историко-культурные, этнические и геополитические проблемы Евразии, при этом четко и недвусмысленно утверждается, что центром Евразии была и остается именно Турция.
     Таким образом, в то время, как у нас продолжаются споры по поводу евразийской идеи и ее соответствия российским геополитическим интересам, а также интересам Содружества Независимых Государств в целом, эта идея уже взята на вооружение соседней страной, преследующей, разумеется, свои интересы и отнюдь не пренебрегающей возможностью расширить свое культурное (и не только культурное) влияние на постсоветское пространство. Сегодня решимость ряда суверенных государств интегрировать евразийское (постсоветское) пространство встречает не только поддержку, но и открытое противодействие как на Западе, так и среди части политических течений в самом Содружестве.
     В этом плане интересна дискуссия об Украине и ее месте в СНГ. Примечательны данные опросов, проведенных на Украине, о выборе желательных отношений с Россией и зависимости от национальной идентификации.

1. Такие же отношения, как и с другими государствами:

   • украинцы – 16 %;
   • русские – 1,3 %;
   • бикультуралы – 2,8 %.

2. Независимые, но дружественные отношения:

   • украинцы – 54,8 %;
   • русские – 40,7 %;
   • бикультуралы – 51,7 %.

3. Объединение в одно государство:

   • украинцы – 22,9 %;
   • русские – 55,5 %;
   • бикультуралы – 42,4 %.

     Вот как оценил позицию Украины по вопросам Содружества Независимых Государств корреспондент «Файнэншл таймс» Ч. Клоувер. Сославшись на слова покойного лидера Руха В. Чорновила, незадолго до своей трагической кончины заявившего: «Мы переживаем процесс изменения вектора украинской политики от европейской к евроазиатской ориентации», в своей статье «Украина: укрепляя связи с СНГ» Ч. Клоувер пишет: «Следующим шагом Украины, полагают аналитики, может быть вступление в Таможенный союз с Россией и другими бывшими советскими государствами. Украина, которая в течение 350 лет находилась под игом Москвы, потратила большую часть лет независимости на то, чтобы дистанцироваться от России и ориентироваться на Запад. Но ее экономическая слабость после 1991 г. привела к тому, что часть населения потеряла веру в независимость и стала искать выход в приобщении к славянско-православной культуре, которую она разделяет с Россией».
     Удастся ли Содружеству Независимых Государств сохраниться в качестве самостоятельного звена в мировой политике, зависит от множества факторов – и объективных, и субъективных. Но решающую роль, несомненно, здесь будет играть способность выйти из затяжного кризиса и создать на постсоветском пространстве эффективную экономику, тем самым обеспечив и предпосылку для политической консолидации.

     (Полностью статья опубликована в журнале «ЕВРАЗИЯ. Народы. Культуры. Религии». – 2002-2003. – ? 1-2. – С. 47-57; также см.: Э. Баграмов. Постсоветская интеграция – реальность или мираж? // Независимая газета. – 2003. – 18 марта. – С. 10).