Речь руководителя делегации Конгресса США Курта Уэлдона¹

(6 декабря 2002 г.)

     Большое спасибо за теплый прием. Я тронут и переполнен эмоциями, потому что в этом зале собрались лучшие умы Российской академии наук – специалисты в самых разных областях знаний.
     
     Я часто вспоминаю школьные годы, когда впервые начал изучать русский язык. Именно тогда я преисполнился огромным чувством признательности к русской культуре. Поступив в университет, я снова в качестве изучаемого языка выбрал русский, хотя в то время в Америке было не столь популярно изучать Советский Союз. Занимаясь русским языком, я понял, что мне необходимо расширять свое понимание этой страны далеко за пределы только изучения ее языка. Таким образом, в университете я стал первым студентом, специализирующимся на изучении культуры, литературы, образования, географии и истории, как советской, так и русской. И я был буквально ошеломлен тем, что услышал, увидел и прочитал. Так началось мое понимание того, чем на самом деле является Россия, и чем она должна стать в плане взаимоотношений с нашей страной.
     Закончив университет и став профессиональным педагогом, я вновь получил возможность продолжить свой «диалог» с Россией. Тогда я совершил первую поездку в СССР и четыре недели провел в домах русских семей в Ленинграде, Москве, Минске, Тбилиси, Батуми, Кобулети. Путешествуя и встречаясь с людьми, которые питали такие же чаяния, надежды и мечты, как мои друзья и соседи в Америке, я испытал растущее чувство признательности к России и ее народу.
     Позже я был избран членом Американского совета молодых политических лидеров и получил возможность встречаться с некоторыми руководителями Всесоюзного коммунистического союза молодежи, впоследствии ставшими одними из моих самых близких русских друзей. В 1985 году в своем родном городе я принимал первую делегацию молодых коммунистических лидеров. И когда я повесил американский флаг рядом с советским, некоторых это сильно задело – они даже задались вопросом: что там такое делает этот молодой учитель? Но я-то знал, что поступаю правильно, т.к. в конечном итоге это должно было помочь лучше узнать людей, которые так долго считались нашими врагами.
     Среди людей, с которыми я тогда встречался, были и очень важные персоны. Например, одна женщина, занимавшая пост вице-мэра Ленинграда. Теперь Валентина Матвиенко – вице-премьер в Правительстве РФ, а также мой хороший друг. Сергей Караганов, который в то время работал в институте США и Канады, ныне является главой крупного «мозгового центра» России и еще одним моим русским другом. Александр Лапшин, стоявший у истоков космического кабельного телевидения, был тем молодым коммунистом, который помогал мне понять людей вашей великой страны. Владимир Аксенов, в то время руководивший партийной организацией, теперь – ответственный секретарь Парламентского Собрания Союза Беларуси и России. Таким образом, связи, которые установились у меня более пятнадцати лет назад – во время моих первых визитов в СССР, сохранились до сих пор и по-прежнему дают мне глубокое понимание того, почему наши страны и народы должны сотрудничать.
     
     В 1987 году, когда я был избран в американский Конгресс, я впервые смог по-настоящему заняться сотрудничеством с Россией. И я предпринял новые усилия по укреплению связей со своими старыми друзьями за океаном. Я активизировал свои поездки в вашу страну в составе различных делегаций, чтобы понять, каким образом Америка и Советский Союз смогут выйти за рамки образа пресловутой «красной тряпки» и стать воистину добрыми друзьями.
     Работая в Конгрессе США – в Комитете по вооруженным силам, я заслушал немало экспертов, неоднократно пытавшихся убедить меня, что мы должны тратить больше денег на вооружение против людей, некогда ставших моими друзьями. Я не раз спрашивал себя: действительно ли мы должны находить способы, чтобы дополнительно изыскивать миллиарды долларов, а потом использовать их для убийства людей, которые, как я это понимал, являются моими друзьями? Поэтому я стал пытаться играть свою роль в изменении подобной ситуации. И прежде всего потому, что был уверен, что, завязав индивидуальные контакты и установив новые отношения, мы сможем найти способ выйти за рамки сложившегося образа «красной тряпки». И тогда мы, возможно, уменьшим необходимость тратить столько денег на оружие, которое убивает людей.
     Однако я вовсе не был удовлетворен своей деятельностью в 90-е годы потому что, как я думаю, внешняя политика США в отношении России была не такой, какой она должна была бы быть. Я ликовал, как и все вы, когда Борис Ельцин поднялся на танк у вашего «Белого дома» и провозгласил новую, независимую Россию. И я был очень горд, когда Ельцин сказал, что Америка станет новым стратегическим партнером России. Встревожили же меня события 1999 года, когда Ельцин собирался оставить свой пост, и все опросы общественного мнения зафиксировали резкое падение его прежней популярности. Я был расстроен, когда увидел десятки тысяч молодых россиян, собравшихся у Посольства США в Москве, бросавших камни в здание нашей дипломатической миссии и сжегших американский флаг. Но я не обвиняю весь русский народ потому что доподлинно знаю, что происходило в вашей стране в 90-е годы.
     По моему мнению, переход от надежд, появившихся в России в 1992 году, к разочарованию, возникшему в 1995 году, явился причиной нашей собственной, т.е. американской, внешней политики и тех двойных стандартов, которые у нас были, о чем я нередко говорю и в самих США. При этом вспоминаю одно из заседаний, состоявшихся 8 лет назад, где я был сопредседателем. А само это заседание было посвящено загрязнению мирового океана радиоактивными отходами. Так вот, перед членами моего комитета выступил один чиновник ВМС США, который в чрезмерно агрессивной форме обрушился с критикой на Правительство РФ. Он заявил, что от русских надо потребовать большей открытости, потому что в противном случае мы никогда не узнаем, происходит или нет загрязнение Скандинавского побережья. Когда чиновник закончил, я обратился к нему: «Я понимаю Вашу озабоченность. И, возможно, правы Вы – Россия должна стать более открытой страной в данной области. Но позвольте попросить Вас рассказать нам о «Скорпионах», двух американских атомных подводных лодках, потерпевших аварию на дне океана». Чиновник парировал: «Сейчас в Конгрессе идут открытые слушания, а я об этом могу говорить только на закрытой сессии». Тогда я сказал ему: «Мне кажется, у Вас – двойные стандарты. Вы хотите применить в отношении России один стандарт, но при этом не даете американскому народу возможности узнать всю правду о наших собственных авариях и катастрофах на море».
     Я возражал, когда после начала боевых действий на территории югославского края Косово Президент США Билл Клинтон послал туда наши войска. Я возражал против этого не потому, что был сторонником Президента Югославии Слободана Милошевича, а потому, что мы не обратились к России, чтобы сообща решить возникшую проблему. Поэтому я взял на себя обязанность откликнуться на просьбу российских политиков-депутатов Государственной Думы. Владимир Рыжков из фракции «Наш дом – Россия», Александр Шабанов из фракции КПРФ, Владимир Лукин из фракции «ЯБЛОКО» и другие политики – мы вместе поехали в Вену, где в течение двух дней смогли согласовать проект документа о прекращения этой никому ненужной войны. Мы сообща смогли найти такое решение, которое, в конце концов, принесло мир и стабильность в Югославию. Итак, бойня прекратилась только благодаря участию России.
     Я был очень обеспокоен в 90-е годы, когда наблюдал, как российские олигархи присваивали миллиарды долларов, выделенных МВФ и Всемирным банком и предназначенных всему народу России, но вместо этого осевших на личных счетах высокопоставленных чиновников в швейцарских банках или вложенных в недвижимость в США. Наше правительство должно было бы заявить Борису Ельцину, что он – не исключение. Но Америка осталась безучастной. Мы спрашивали себя, и точно таким же вопросом задавался и русский народ: каковы наши истинные цели и интересы? Об этом же я спрашивал и себя, когда время от времени появлялись сведения о частных российских лицах, продававших военные технологии другим странам, а Америка в очередной раз, чтобы не расстраивать тогдашнего Президента РФ, делала вид, что ничего не происходит. И чем все это закончилось? А тем, что американский Конгресс стал обвинять Россию. Но это была вина не России. Это была вина Америки, которая не следила за соблюдением договоренностей о контроле за вооружениями.
     И вновь в 1997 году наша политика в отношении России напомнила катание на американских (русских) горках. Но русский народ отнюдь не глуп. Как вы знаете, из рядов этой нации вышли величайшие умы человечества. И люди, с которыми я встречался в России, также были одними из самых умных людей, которых я когда-либо знал. Они понимали, что происходит в действительности. Видели американские двойные стандарты. Видели, что американцы вовсе не заинтересованы в долгосрочной стабильности в России, а более всего озабочены сохранением своих собственных позиций и постов.
     Поэтому в 90-е годы моя озабоченность и мой критический настрой побуждали меня что-то реально делать, что-то реально предпринимать. Как руководитель, побывавший в вашей стране около двадцати раз, я осознавал свою ответственность за выступления с критикой в адрес России, но с позиции ее доброго друга. И я посчитал своей обязанностью выдвинуть новые идеи, чтобы изменить направление наших взаимоотношений с Россией. Поэтому полтора года назад я начал контактировать со всеми крупными «мозговыми центрами» США, занимающимися американо-российскими отношениями (начиная с Института Джона Кеннеди при Гарвардском университете, университета округа Колумбия и других и кончая Американо-российским деловым советом, Фондом Толстого и Медицинским центром, через которые я сотрудничаю с российскими медицинскими институтами), чтобы сфокусировать их внимание на наших двусторонних отношениях. Но они отказались мне помочь, поскольку никто в Америке не обладает всеобъемлющей информацией о тех начинаниях, которые существуют между американским и русским народами. Тогда я обратился в наш Государственный департамент, но и там мне не смогли сказать, какие существуют программы, кроме субсидируемых самим департаментом. И я задумался: как мы можем формулировать политику в отношении друг друга, если мы даже не знаем всего объема программ, в которых участвуют наши страны и народы. И все же попросил эти учреждения предоставить мне полный список сфер деятельности, в которых мы с Россией сотрудничаем. Среди наиболее важных оказались одиннадцать: сельское хозяйство, здравоохранение, образование, наука, техника, космос, оборона, энергетика, экология, юриспруденция, местные органы власти. Я также попросил рассказать мне, что делается во всех этих областях. Я обратился и к нашим научным институтам с просьбой проинформировать меня, какие у них отношения с Российской академией наук, крупными университетами вашей страны. А наших инженеров я попросил рассказать, какие у них имеются совместные с Россией экологические проекты. Кроме того, я просил наше правительство уточнить, какие оно субсидирует совместные с Правительством РФ программы. Все это вошло в приложение к документу, который я начал создавать. Спустя некоторое время я снова пошел в те же учреждения и попросил их высказать свои соображения относительно улучшения отношений между нашими странами, и прежде всего в вышеупомянутых одиннадцати областях. Другими словами, попросил их сформулировать конкретные предложения, которые помогли бы нам лучше взаимодействовать с Россией, а также выработать более последовательную политику в интересах обоих народов.
     
     Разработанные мною на основании этих многочисленных консультаций рекомендации представлены в 48-страничном документе, который вы все, наверное, уже видели. Он фиксирует ряд основополагающих изменений в подходе США к России, а также поддерживает отмену поправки Джексона-Вэника, присоединение РФ к ВТО, реструктуризацию ее долга Парижскому и Лондонскому клубам, ратификацию США морской конвенции, которую Россия уже давно ратифицировала. Документ также призывает к расширению совместных программ – от программ по снижению ущерба от наводнений до программ в области науки и техники, образования и здравоохранения. Он призывает и к расширению изучения русского языка в американских школах, специализации в колледжах в области изучения России и программ знакомства с русской культурой, имеющей огромное значение для объединения наших народов.
     Однако я вовсе не хотел, чтобы это был документ только одного конгрессмена. Поэтому я пошел к своим коллегам в Палату представителей и в Сенат и попросил их оценить мой проект по расширению американо-российского сотрудничества. Я выбрал наиболее уважаемых политиков: в Сенате это – демократы Джо Байден, Пол Левин, республиканец Дик Лугер, в Палате представителей – Денис Кессенич, один из наиболее либеральных демократов в нашем Конгрессе, Берни Сендерс, единственный социалист в Конгрессе США, Совес Торрез, председатель латиноамериканской фракции, и другие. Все они пообещали мне свою поддержку. Таким образом, можно констатировать: подавляющее большинство членов американского Конгресса – от правых до левых – проявили солидарность относительно новых направлений в наших двусторонних отношениях. Кроме того, треть членов Конгресса США заявила о своей поддержке моего проекта, названного «Новые времена – новые начинания».
     Я представил этот документ нашему Президенту Джорджу Бушу незадолго до его встречи с Президентом России в штате Техас. Одновременно я направил его и Владимиру Путину. В свою очередь, администрация США изложила документ российскому премьер-министру Михаилу Касьянову во время заседания политической группы в сентябре 2002 г. в Москве. Я был очень удивлен, но одновременно и удовлетворен тем фактом, что когда во время нашего пребывания в Москве в рамках саммита В. Путин - Дж. Буш на завтраке для парламентариев Государственной Думы и Совета Федерации с участием членов Палаты представителей и Сената Конгресса США встал депутат Григорий Явлинский, и, держа документ в руке, сказал: «Вот основы российского подхода к саммиту».
     
     Теперь мы предпринимаем конкретные действия, чтобы претворить эти рекомендации в жизнь на благо обеих наций. Вчера, например, в Государственной Думе мы завершили рассмотрение и согласование законодательного «пакета», который я уже внес в Палату представителей Конгресса США, а сенатор Конрад Бернс – в Сенат. Со своей стороны наши российские коллеги сделали то же: депутаты Светлана Гвоздева и Владимир Медведев внесли эти законопроекты в Совет Госдумы для рассмотрения их палатой. Идентичные до последнего слова, они призывают к новым направлениям сотрудничества в сфере энергетики с целью отдалить Америку от государств Ближнего Востока и установить более тесные отношения с Россией, что безусловно, поможет США решить их энергетические проблемы. Свыше 70 членов американского Конгресса поддержали эти законопроекты, их поддержали и более 80 депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации. В феврале 2003 года они должны быть ратифицированы в один и тот же день в Москве и в Вашингтоне. Кроме того, документы призывают к поддержке «ЛУКОЙЛа», «Роснефти» и других российских компаний в их проектах прокладки Мурманского трубопровода, трубопровода, который протянется через Южную и Северную Корею, и т.п. Кстати, в январе 2003 года я повезу первую американскую делегацию в Пхеньян. И мы поедем туда, чтобы встретиться с Президентом Северной Кореи Ким Чен Иром, но не для того, чтобы критиковать его, а для того, чтобы начать двусторонний диалог. Частью этого диалога, безусловно, станет выражение нашей поддержки проекту строительства российско-корейского газопровода, который будут финансировать «Роснефть» и другие не менее известные нефтяные компании. Цель такого проекта – снабдить газом корейский народ, а более широко – помочь ему решить свои проблемы и принести стабильность на Корейский полуостров. Итак, в сфере энергетики мы достигли уже существенного прогресса.
     В области здравоохранения мы привлекли к сотрудничеству американскую медицинскую академию и все российское медицинское сообщество. Прошло уже два года с тех пор, как я привез в Москву исследователей и хирургов из одного онкологического центра США. Тогда они побывали в аналогичном российском центре – Онкологическом центре Академии медицинских наук РФ имени Н.Н. Блохина. Тогда же один из наших хирургов-онкологов сделал операцию русскому пациенту. И это ему настолько понравилось, что пришлось повторить подобную операцию на следующий день. С тех пор установились тесные и плодотворные контакты между российскими и американскими онкологическими центрами и институтами.
     Или, к примеру, мой друг Евгений Велихов настолько много сделал для развития российско-американского сотрудничества в области ядерных исследований, что я не могу его не поддерживать. По моему мнению, Велихов – не просто видный ученый, он еще и выдающийся человек. И за свои заслуги в следующем году он будет удостоен американской премии Фонда свободы, на которую я его номинировал. Велихов вновь пригласил меня посетить возглавляемый им «Курчатовский институт» в январе 2003 года и произнести вступительную речь по случаю юбилея научного центра. В этой связи обмолвлюсь и о том, что мы получили деньги, необходимые российским ученым для продолжения начатых ими ядерных исследований и разработки программного обеспечения.
     А недавно я побывал в офисе корпорации «Боинг», где академик Сергей Кравченко, также один из ваших видных соотечественников, продемонстрировал мне масштабную работу, которую «Боинг» выполняет с помощью трехсот пятнадцати российских инженеров. Эти россияне работают в США в реальном времени, где совместно с американскими коллегами конструируют новые самолеты для определенной компании, но вместе с тем создают и возможности для открытия новых производств не только в Америке, но и у себя на Родине – в России.
     Я не могу не думать и о работе, проделанной совместно с моим другом Алексеем Яблоковым, еще одним российским академиком – всемирно известным лидером в области экологии. Мы вместе с ним приложили все усилия для налаживания сотрудничества моих соотечественников-американцев с такими видными в России людьми, как адмирал Касатонов, который еще несколько лет назад выдвинул идею ядерного сотрудничества в Арктике. Посетив Мурманск, Северодвинск и Североморск, я воочию увидел российский атомный флот. И по возвращении в Америку я оказал давление на чиновников ВМС США с тем, чтобы использовать их средства для оказания помощи морякам в России в решении проблемы предотвращения загрязнения морей ядерными отходами. То есть для решения той же самой проблемы, которую мы имеем здесь, в Америке, со своими собственными ядерными отходами.
     Что касается России, то она показывает нам пути решения проблемы терроризма, ибо взрывы в Москве и других городах РФ ничем не отличаются от террористических актов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Так, к примеру, депутат Госдумы Куликов возглавляет целую антитеррористическую группу, работающую не только на благо России, но и во благо американского Конгресса, немецкого Бундестага и даже израильского Кнессета.
     Реально наблюдая за усилиями, прилагаемыми нашими странами для укрепления своего сотрудничества, я могу сделать следующие выводы: выдвинутые нами планы работают на диалог, которого не существовало никогда раньше, а работа, которую мы делаем, сводится к общности всего человечества. И во всех своих поездках по России я обнаруживал одну важную вещь: язык может быть различным, но люди – во многом похожи. Люди повсюду хотят лучшего образования для своих детей, лучшего медицинского обслуживания, большего количества рабочих мест, наконец, лучшего использования достижений науки и техники. В течение десятилетий вы, российские академики, даете все это миру. Теперь настало время и для Америки извлечь пользу из тех исследований, которые вы проводите. Настало время и для России извлечь пользу из созданного американцами экономического потенциала. Мой прогноз заключается в том, что США и Россия будут продолжать движение по пути искреннего сотрудничества, и мы всё больше будем укрепляться в понимании того, что нет никакой пользы от взаимных нападок, что вместо этого нужно искать пути для взаимного сотрудничества. Мы в действительности будем показывать миру путь, по которому наши страны будут идти вместе.
     Позвольте мне сказать несколько слов и о критике. Тем более, что время от времени я также критикую Россию. Ведь хорошие друзья должны говорить друг другу правду о вещах, которые те не совсем ясно понимают. Как я это часто повторяю у себя на Родине, бывали времена, когда я не доверял даже Америке. Например, когда мы, американцы, бомбили югославские города, мне не нравились действия правительства США. Или, например, когда мы не обращали внимания на кражу миллиардов долларов, предназначавшихся рядовым россиянам, мне не нравилось американское правительство. Мне также не нравилось мое правительство, когда оно отрицало то, что у нас в стране были ядерные аварии, о которых не хотело говорить.
     Поэтому я заявляю моим русским друзьям: рыночная система никогда не бывает идеальной, а совершенное правительство бывает только в учебниках. Кроме того, на лекциях я обычно говорю своим студентам: рыночная система всегда находится в развитии. И тем, кто только критикует Россию, я бы сказал: она всего лишь десять лет идет по пути рыночной экономики. Сравните ее с Америкой, когда той было десять лет – тогда у нашей страны не было избирательного права, а чернокожие не считались людьми. США понадобилось более ста лет, чтобы понять важнейшие истины. Вы же в России за десять лет прошли долгий путь к рынку, хотя предстоит пройти еще больше, но и вы никогда не станете совершенными. Так же, как и Америка никогда не будет совершенной. Мы все совершаем ошибки, потому что наши правительства и в США, и в России состоят из обычных людей. У нас есть ограничения, но мы согласны публично обсуждать эти проблемы. Мы как друзья должны критиковать друг друга. Но не таким образом, чтобы нанести ущерб нашим отношениям, а таким, чтобы привнести новое понимание и еще больше сблизиться.
     Я хочу подчеркнуть, что нисколько не сомневаюсь в том, что мы сообща сможем контролировать грядущие события (вы – выдающиеся российские ученые, лучшие из когда-либо живших людей; такие же есть и среди американцев). И если мы объединимся, то не останется таких проблем, которые мы не смогли бы решить, – от страданий людей до безопасности ядерной энергии, от защиты океанов и морей до разработки новых медицинских технологий. Только работая вместе, Россия и Америка смогут достичь целей, которых никогда не достигли бы поодиночке.
     Подводя итог сказанному, я хочу вспомнить совет, некогда данный мне отцом (точнее в то время, когда я жил в одном из бедных городов в штате Пенсильвания). В нашей семье было девять детей. Никто из моих родителей не учился в высшей школе. Они не учились и в колледже, и даже не окончили среднюю школу. Так, моя мать окончила лишь шесть классов, а отец – восемь. Но оба они были самыми умными и самыми мудрыми людьми, которых я когда-либо в жизни встречал. Они обладали здравым смыслом и моральными достоинствами. И вот мой отец дал мне совет: «Добейся того, чтобы перед тобой были только те ограничения, которые ты сам себе установил». Я полагаю, что мы можем применить этот совет моего отца и к отношениям между США и Россией. Мы можем идти по жизни, сетуя на несправедливость, на то, что мы сделали неверного в отношении друг друга, и в результате будем чувствовать себя несчастными. Или мы можем осознать, что единственные наши ограничения – это те, которые мы сами себе установили. Если мы будем работать вместе, если наши военные будут работать сообща над решением проблем обороны и космоса, если наши ученые будут работать совместно в сферах медицины и экологии, если наши инженеры будут работать вместе над улучшением условий человеческой жизни, то не останется ничего, что мы бы не смогли осуществить на благо американского и российского народов.
     И последнее. Я считаю за честь, что выступаю в РАН. И хочу подчеркнуть, что в Америке Российская академия наук считается одним из крупнейших научно-исследовательских учреждений, когда-либо существовавших на Земле. И поэтому я считаю за честь выступать сегодня перед вами.
     Спасибо.

¹ Речь члена Конгресса США К. Уэлдона публикуется в редакции Пресс-службы ИСПИ РАН с небольшими изменениями. Перевод с английского Сергея Климовицкого.

Выступление члена Конгресса США Роско Бартлетта

(6 декабря 2002 г.)

     Я родился в 1926 году. И это значит, что мне пошел 77-ой год. Я не занимался политической деятельностью вплоть до 65-летнего возраста – тогда я впервые принял участие в избирательной кампании и был избран в Конгресс США. И когда я начал там работать, мне было уже 66. Естественно, к тому времени я успел вкусить все прелести жизни.
     В первой части своей жизни я был ученым (мною опубликовано более 50 работ). И именно поэтому я особенно рад быть здесь, в этом зале Российской академии наук. Надеюсь, что как ученые вы поймете меня и поддержите в том, что в нашем мире, мире науки, политические различия менее важны, чем вклад в знания.
     Затем я перешел от научной к инженерной деятельности, написал около 50 работ и получил 20 патентов на свои изобретения. И когда я осуществил этот переход, я впервые посетил вашу страну. В 1973 году я приехал в СССР, чтобы выступить с докладом на проходившей в Баку конференции по аэронавтике и космонавтике. Тогда я там повстречал много блестящих молодых людей, обладавших колоссальными знаниями. Но было что-то, что приходит только с возрастом (я уже упоминал о том, что мне 76 лет) – как хорошее вино, которое нельзя торопить. И это – не что иное, как мудрость.
     И хотя моему коллеге Курту Уэлдону нет еще 76 лет, его мудрость превосходит его возраст. И эта мудрость подсказывает ему, что самым лучшим, что случилось за прошедшее десятилетие стало укрепление нашей дружбы с Россией. Смею надеяться, что и для вашей страны самым лучшим в этом десятилетии стало укрепление ее дружбы с США.
     Как ученый я очень горжусь, что именно наука способствовала тому, что мы слушали друг друга, относились друг к другу по-дружески, лучше узнавали и понимали друг друга в течение многих лет, прежде чем политические лидеры США и России осознали, что развитие диалога и дружеских отношений – в интересах обоих народов.
     Поэтому я очень рад быть сегодня здесь, чтобы оценить весь тот вклад, который Российская академия наук, равно как и вся российская наука, внесла в улучшение диалога между нашими странами. Вместе с тем позвольте мне выразить уважение и восхищение моему коллеге Курту Уэлдону, который, хотя и вовсе не стар по возрасту и не является ученым в подлинном смысле слова, тем не менее признал вклад, который может внести наука в улучшение диалога между странами и народами. Благодарю и всех вас за вклад в нашу крепнущую дружбу.
 
 

Андрей Лебедев

Посол США расставил акценты

     :Посол США в России Александр Вершбоу обменялся мнениями с российскими учеными о состоянии и перспективах российско-американских отношений. Высказывания посла были подчеркнуто оптимистичными, а немногие критические замечания в адрес России сопровождались смягчающими оговорками.
     
     :Постоянно подчеркивая согласие с оценками двусторонних связей, данными в последнее время министром иностранных дел Игорем Ивановым, посол попытался ранжировать события 2002 года – получилось, что наиболее важными в российско-американских отношениях были два саммита Путин - Буш, а также захват заложников на Дубровке и еще один саммит – Хьюстонский энергетический. Александр Вершбоу выделил майскую встречу президентов, высказав мнение, что подписанная ими «примечательная, хотя и малозамеченная» политическая декларация о стратегическом партнерстве РФ и США может в конечном счете оказаться «даже более важной и революционной», чем подписанный тогда же Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов.
     Посол похвалил Россию за поддержку, оказанную Соединенным Штатам в ходе антитеррористической операции в Афганистане, и напомнил о первых конкретных итогах работы по линии созданного в мае прошлого года Совета Россия - НАТО.
     – Я продолжаю удивляться тому, насколько эти практические примеры сотрудничества остаются незамеченными большей частью российских СМИ и, следовательно, населением России, – посетовал Вершбоу.
     Особо светлыми считает посол перспективы сотрудничества в области энергетики:
     – Я верю, что экспорт российской нефти в США может стать важной альтернативой чрезмерной (по мнению многих аналитиков) зависимости от поставок энергоносителей с Ближнего Востока.
     Высказаны были и претензии. По поводу Чечни – война с терроризмом не должна вести «к снижению требований, касающихся демократии и прав человека». Лагеря чеченских беженцев в Ингушетии были закрыты «не исключительно на добровольной основе». Сожаление посла вызвал отказ России продлить мандат миссии ОБСЕ в Чечне (в четверг Игорь Иванов заявил о готовности обсудить с руководством организации вопрос о взаимоприемлемых формах взаимодействия по Чечне – А.Л.). Недоумение выразил Вершбоу по поводу решения Москвы прекратить деятельность «Корпуса мира» в России и сопутствовавших этому решению обвинений добровольцев корпуса в шпионаже. Подобные действия, по словам посла, «не соответствуют действительности, возмутительны и наносят вред» работе корпуса в России и других странах. Однако эти «единичные эпизоды» не отменяют сильной общей тенденции к конвергенции интересов двух стран. Для России сближение с США – стратегический императив, считает Вершбоу.
     Вопросов к послу было немного и за некоторыми стояла плохо скрываемая подозрительность в отношении мотивов партнера по коалиции («Мягко стелет – нужна российская поддержка операции в Ираке», – решили по завершении заседания некоторые его участники). Посол отвечал на намеки в том духе, что от возникающих угроз США должны защищать не только себя, но и всю международную систему. И не всегда находят при этом достаточную поддержку. «Но если мы не сможем принять решение, то риск бездействия может оказаться выше риска неверного действия». Вершбоу согласился с тем, что война против терроризма не может быть стратегической основой для отношений с Россией. По его мнению, такая основа образуется в ходе поиска общего отношения к демократическим ценностям.
     В заключение известный американист Федор Бурлацкий и посол выразили общую озабоченность в отношении падения интереса в США к России. «Американским студентам встреча с российскими учеными открыла бы глаза на многое», – несколько двусмысленно подытожил Александр Вершбоу.

Российско-американские отношения: адаптация к изменяющимся условиям безопасности

Выступление посла США в России Александра Вербшоу¹

(17 января 2003 г.)

     Для меня большая честь иметь возможность выступить перед научным советом по политологии Российской академии наук – учреждения, олицетворяющего собой величие государства Российского. Это академия знаний и образования, созданная еще за восемь лет до рождения отца-основателя моей страны Джорджа Вашингтона.
     
     За прошедшее десятилетие многие из Вас, будучи учеными-политологами, имели завидную возможность непосредственно наблюдать и анализировать беспрецедентный процесс превращения России из неудачного эксперимента по построению коммунизма в современное демократическое государство с рыночной экономикой. Сама Академия за эти десять лет также претерпела огромные изменения. Что верно и для ее научного совета по политологии: в нем изменения затронули буквально все – от названия, в котором слово «совет» уже не имеет тех дополнительных значений, что в прошлом, до самого понятия «политология». В американских университетах тоже можно получить диплом или степень в области «политической науки», однако мы, американцы, склонны считать политику больше искусством, чем наукой. Как известно членам Академии из их собственного опыта, термин «наука» можно трактовать как до предела наполненный политическим смыслом. Я знаю, раньше говорили что, советская политическая наука простиралась «от Бурлацкого до Шахназарова и от Шахназарова до Бурлацкого». Что же, возможно, многое изменилось, но все мы благодарны судьбе за то, что по-прежнему можем обратиться к профессору Бурлацкому за мудростью и знаниями.
      Я бы хотел выразить Федору Михайловичу благодарность и за приглашение выступить перед Вами сегодня.
     
     Сейчас мне хочется поговорить с Вами о другом замечательном превращении, а именно: об эволюции отношений между США и Россией. Мы превратились из соперников периода холодной войны в партнеров, а в некоторых отношениях и в союзников, работающих плечом к плечу и использующих совместные ресурсы перед лицом общих угроз безопасности и других проблем, встающих перед нами в XXI столетии. В частности, хочу сказать о тех узах, которые связывают нас ныне, и о трех отдельных событиях, отражающих как изменившуюся ситуацию в области безопасности, так и эволюцию наших двусторонних отношений. Кроме того, я бы хотел остановиться на некоторых краткосрочных перспективах будущего сотрудничества между нашими странами.
     Возникшие с началом XXI столетия условия безопасности ставят и США, и Россию перед лицом новых проблем и новых рисков, а также создают и новые возможности. Обе страны, как, разумеется, и все миролюбивые государства мира, могут выбирать оптимальный способ обеспечения своих национальных интересов, решая, делать ли это совместно или в отдельности. Я думаю, мы все согласимся с тем, что там, где это возможно, и в зависимости от степени общности, наши интересы легче защитить, работая вместе. Конечно, степень близости отношений между США и Россией в конечном итоге будет определяться нашим пониманием соответствующих национальных интересов обеих стран, а также степенью совпадения или расхождения этих интересов как в реальности, так и в общественном восприятии. Кроме того, я склонен утверждать, что в процессе анализа новых угроз и проблем, встающих перед нами в XXI веке, мы обнаружим, что число общих интересов скорее будет расти, нежели уменьшаться. A это предполагает, что отношения между нашими странами будут все больше сближаться.
     В своих интервью РИА «Новости» и «Российской газете», данных в конце прошедшего года, министр иностранных дел России Игорь Иванов упомянул о том, что растущие партнерские отношения России и США являются самым важным элементом российской внешней политики. Он недвусмысленно заявил, что Россия в одиночку не смогла бы устранить террористическую угрозу, исходящую из Афганистана. Со своей стороны, я бы хотел добавить, что силы коалиции не добились бы такой быстрой победы в деле свержения режима талибов и оказания содействия в приведении к власти демократического правительства Хамида Карзая, основанного на участии всех слоев общества, без важной материально-технической, разведывательной, гуманитарной и прочей помощи со стороны Правительства России. Вместе мы помогли афганцам сбросить ярмо угнетения. В сотрудничестве друг с другом, равно как и с другими государствами, сейчас мы оказываем помощь народу Афганистана в восстановлении страны. Мы совместно сражаемся с угрозой, по-прежнему исходящей от «Аль-Каиды» и других террористических организаций в Центральной Азии и по всему миру, защищая таким образом общие интересы безопасности США, России и всех других стран, дорожащих стабильностью и человеческим достоинством.
     В том же духе министр Иванов отметил, что улучшение отношений России с США не противоречит улучшению ее отношений с Европейским союзом. Он также упомянул о создании Шанхайской организации по сотрудничеству как средства обеспечения безопасности в регионах к югу и востоку от России. Мы с этим согласны. Короче говоря, улучшение одних отношений не нужно рассматривать как нечто, идущее в ущерб другим отношениям, что верно, конечно, до тех пор, пока существует общность целей и задач. Иными словами, мы вышли из рамок старой поговорки, согласно которой то, что является потерей для одной страны, представляет собой приобретение для другой, а также, что враг одной страны является другом для другой. Эпоха мышления стандартами игры «с нулевой суммой» прошла.
     В аналогичном контексте министр Иванов говорил о важной роли Совета Россия - НАТО, созданного в Риме прошлой весной в противовес новой угрозе терроризма. Начало работы этого совета было действительно плодотворным – обе стороны проявили гибкость и стремление к творческому сотрудничеству. Совместные учения по преодолению чрезвычайных ситуаций гражданского характера, проведенные Россией, союзниками и партнерами по НАТО в городе Ногинске, как и совместный семинар для стран-членов Североатлантического договора и России по вопросу роли военных в борьбе с терроризмом, проведенный в декабре в Москве, являются важными шагами по предотвращению общих угроз безопасности, возникающих в новом столетии. Военные руководители закончили совместную работу по оценке угрозы, исходящей от «Аль-Каиды» для дислоцированных на Балканах войск и для гражданской авиации. Завершена работа над соглашением по вопросам поисково-спасательных операций на море. Мы разработали схему подробной оценки угрозы, исходящей от распространения оружия массового поражения. Мы изучаем возможности совместной деятельности в области миротворчества и проведения комплексных учений наших вооруженных сил. Я продолжаю удивляться тому, насколько эти конкретные, практические примеры сотрудничества между Россией и НАТО остаются незамеченными большей частью российских средств массовой информации и, следовательно, населением страны. Глядя в будущее, скажу, что у нас есть еще большие возможности для общей работы, например, в области совместной противоракетной обороны наших территорий и вооруженных сил. Мы также могли бы подумать о возможной роли России в связи с развертыванием новых сил реагирования НАТО.
     В освещении СМИ Пражского саммита Североатлантического альянса основное внимание уделялось предстоящему вступлению в Блок семи новых членов, включая страны Балтии. Однако, хотя это расширение и можно рассматривать с учетом определенных и известных всем нам исторических фактов, важно воспринимать его в более широком плане – как часть демократического процесса интеграции. Для США образ единой, свободной и мирной Европы был одним из главных моментов, определяющих их политику по отношению к Европе и Евро-Атлантическому региону еще до окончания холодной войны. Создание Совета Россия - НАТО, расширение Североатлантического альянса и Европейского союза, а также создание единого европейского экономического пространства – все следует рассматривать через эту призму.
     США верят в то, что расширение НАТО и прочные отношения между Альянсом и Россией, объединяя государства-единомышленники, позволят нам лучше реагировать на новые угрозы безопасности, исходящие из-за пределов Европы. Я бы хотел предложить Вам еще раз перечесть Декларацию стран-участников Пражского саммита: основное внимание в ней уделено необходимости запустить масштабный трансформационный процесс с целью подготовки НАТО к решению проблем XXI столетия и, в частности, к новой эре ядерных, биологических и химических угроз и возможных террористических актов. США считают, что расширенное НАТО и союз России с этим Блоком позволят лучше реагировать на новые угрозы.
     Как известно, самая большая угроза нашему выживанию как государства уже не связана с тем, кто из двух супердержав имеет больше ядерных боеголовок, или смогут ли обе супердержавы поддерживать опасное равновесие, используя угрозу взаимно гарантированного уничтожения. Сегодня реальный риск заключается в том, что государство-изгой или террористическая группировка могут нанести чудовищный ущерб и причинить страдания США, России или какой-либо иной стране. Теракты на острове Бали и в городах Каспийске, Нью-Йорке, Москве, Момбасе и Грозном еще свежи у всех в памяти. Мы можем только представить себе размер разрушений, если бы подобные нападения совершались с использованием ядерного, биологического или химического оружия. Сотрудничество с целью предотвращения такого невообразимого варианта развития ситуации должно оставаться краеугольным камнем американо-российского сотрудничества.
     В то же время, даже само определение понятия «безопасность» претерпевает эволюцию. Теперь оно также охватывает и транснациональные преступления, включающие торговлю наркотиками и людьми, угрозы здоровью (как, например, ВИЧ/СПИД), не знающие государственных границ, и даже ущерб, наносимый экологии. Безопасность можно определять и в терминах экономической безопасности и процветания. Конечно, большинство стран сейчас разрабатывает стратегии по проникновению на рынки, а не по установлению контроля над территориями. По мере продолжения процесса глобализации Соединенным Штатам и России следует принять меры, чтобы этот процесс не приводил попросту к увеличению разрыва между имущими и неимущими, создавая тем самым условия для новых опасностей и угроз нашим странам. Нам нужно работать вместе, чтобы обеспечить участие развивающихся стран в создании стабильности и процветания их народов.
     В этом контексте я бы хотел коснуться тех моментов, которые, по-моему, являются наиболее важными для американо-российских отношений за прошедший год (их три), и добавить несколько соображений относительно будущего. В соответствии с духом сотрудничества я воспользуюсь методикой министра Иванова, взятой из его предновогодних интервью. Я согласен с министром в том, что в список самых важных событий следует включить две встречи между президентами Владимиром Путиным и Джорджем Бушем на высшем уровне, к которым я бы еще добавил октябрьский захват заложников в московском Театральном центре на Дубровке и Хьюстонский энергетический саммит, также прошедший в октябре.
     Мы, американцы, согласны с российским министром Ивановым и относительно того, что в недавнем прошлом произошли радикальные изменения в области безопасности во всем мире. Соединенные Штаты и Россия больше не представляют друг для друга военной угрозы, и поэтому в ходе встречи в мае прошлого года президентами наших стран был подписан исторический Московский Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов. Мы ожидаем скорой ратификации этого договора Государственной Думой Федерального Собрания РФ и Сенатом США. В то же время соглашения по стратегическим ядерным вооружениям уже больше не являются центральным моментом американо-российских отношений. Встречи между президентами Бушем и Путиным на высшем уровне поставили двусторонние отношения на новую основу. Они ясно раз и навсегда дали понять, что холодная война стала пережитком прошлого, и задали тон для рассмотрения новых подходов в решении будущих вызовов.
     В мае президенты Буш и Путин подписали примечательную, хотя и малозамеченную, политическую Декларацию о стратегическом партнерстве, заложившую основы долгосрочных отношений, по сути, представляющих собой альянс между Соединенными Штатами и Россией, включающий современные формы сотрудничества в области безопасности и пути расширения политических и экономических связей, а также контактов между гражданами обеих стран. По мере того, как наши люди будут обмениваться идеями и опытом, учиться ведению бизнеса в каждой из наших стран, узнавать, насколько схожи их надежды, трудности и мечты, дружба между США и Россией будет только крепнуть. Я бы мог поспорить относительно того, что этот документ о двусторонних стратегических отношениях может в конечном итоге оказаться даже более значимым и революционным, нежели сам Московский договор.
     Вторым важным событием, которое продемонстрировало изменившийся характер наших отношений в новых условиях безопасности и на котором я бы хотел остановиться, стал захват заложников в Москве. Всем хорошо известна позиция правительства моей страны по ситуации в Чечне: хотя мы поддерживаем принцип территориальной целостности России и ваше право бороться с вооруженным мятежом в пределах собственных границ, но уже очевидно, что этот конфликт не может быть разрешен только военными средствами. Поэтому мы продолжаем призывать Россию к обсуждению путей политического урегулирования с легитимными чеченскими представителями. Точно также мы постоянно призываем чеченских лидеров отказаться от методов насилия для достижения своих целей.
     Подобное положение дел лишь усилило весь тот ужас и возмущение, которые мы испытали в связи с нападением террористов на Театральный центр на Дубровке в октябре прошлого года. Здесь я бы хотел подчеркнуть, что США согласились с решением российской стороны о принятии решительных мер по освобождению заложников. Мы понимали, насколько трудно далось такое решение Президенту Путину. Мы знали, что даже отлично спланированная и проведенная операция подобного рода, скорее всего, будет сопряжена с немалыми человеческими жертвами, хотя и представляется очевидным, что если бы тип и состав газа, использованного для обезвреживания террористов, не были окружены такой завесой секретности, то можно было бы спасти больше жизней. Вывод, который напрашивается, заключается в том, что Соединенные Штаты, равно как и Россия, относятся и будут относиться к делу борьбы с терроризмом серьезно, где бы то ни было, а не только, когда террористические действия напрямую направлены против Америки. Мы будем и впредь осуждать такие чудовищные действия, как недавний теракт в Грозном, унесший жизни многих российских граждан.
     Таким образом, в борьбе с терроризмом мы не признаем двойных стандартов. Однако, будучи демократическим государством, мы должны проявлять бдительность и быть уверены в том, что война с терроризмом не ведет нас к снижению требований, касающихся прав человека, демократии и верховенства закона. И хотя мы намерены активно использовать все необходимые средства, включая дипломатические, финансовые и даже военные, для победы над врагом, мы остаемся приверженными нашим основным ценностям. В этой связи было бы упущением с моей стороны не сказать о нашей обеспокоенности в связи с давлением, оказанном государственными органами России на некоторые телеканалы по следам событий, связанных с кризисной ситуацией в Театральном центре на Дубровке. Нас также беспокоит и то, что лагеря чеченских беженцев в Ингушетии были закрыты далеко не на добровольной основе. Подобная оценка событий была подтверждена представителями российских правозащитных организаций. США не раз выражали обеспокоенность в связи с нарушением прав человека при проведении военных операций в Чечне. Мы сожалеем, что Россия приняла решение не продлевать мандат миссии ОБСЕ в Чечне, работа которой, как мы считаем, давала возможность международному сообществу получать более объективную оценку относительно политического положения и соблюдения прав человека в Чеченской Республике.
     Правительство США не нападает на руководство России попусту, когда ставит такие вопросы. Друзья и партнеры, если хотят укрепить основы своих отношений, должны быть честны друг перед другом. Однако мы и не воздерживаемся от критики российских политических шагов, с которыми не согласны, особенно когда чувствуем, что эти шаги противоречат ценностям и международным нормам, касающимся прав человека и гражданских свобод. Наши двусторонние отношения действительно развились до уровня, подобного, например, уровню отношений США с Великобританией, Испанией или Францией, при которых каждая из сторон принимает советы и даже критику другой стороны, но при этом альянс остается чрезвычайно прочным. Я бы мог добавить, что Президент Путин и другие российские лидеры также не скрывали собственного мнения, давая характеристику некоторых решений и политических шагов США как ошибочных. Прочность и зрелость отношений проявляется тогда, когда взаимным соглашениям по многим вопросам не угрожают случаи расхождения наших отдельных восприятий или интересов.
     Последнее из недавних событий, формирующих американо-российские отношения, а я имею в виду Хьюстонский энергетический саммит, прошедший в октябре прошлого года, может оказаться самым важным из всех: Россия занимает сейчас второе место в мире (порой выходя и на первое!) по объему производства нефти, и саммит в Хьюстоне позволил лучше изучить возможности, касающиеся экспорта российских энергоносителей в Соединенные Штаты и сотрудничества представителей частного сектора наших стран. Как я уже говорил ранее, я по-прежнему верю, что экспорт российской нефти в США может стать важной альтернативой чрезмерной (по мнению многих аналитиков) зависимости Америки от поставок энергоносителей с Ближнего Востока. Мы надеемся, что контакты и деловые отношения, установленные в ходе Хьюстонского саммита, приведут к значительным инвестициям американских компаний в российский нефтегазовый сектор. Но это будет зависеть и от самой России, т.е. от того, когда она ясно даст понять о своей готовности приветствовать подобные инвестиции и когда создаст тот правовой и деловой климат, который будет способствовать иностранным инвестициям. Ключевым моментом здесь являются приверженность принципу верховенства закона, неприкосновенности контракта и обеспечение исполнения судебных решений. В этой связи я бы заметил, что сейчас за границей многие рассматривают будущее Каспийского трубопроводного консорциума в качестве показателя того, как Россия обращается с крупными зарубежными инвесторами в этой отрасли. Еще одним проектом, который позволит обеим сторонам получить важные преимущества и, как мы надеемся, прибыли, станет Мурманский трубопровод.
     Важным элементом экономической интеграции является вступление России во Всемирную торговую организацию (ВТО). Мы надеемся, что уже в недалеком будущем вновь избранный Конгресс США отменит действие поправки Джексона-Вэника в отношении российской стороны. По-моему, мы все готовы согласиться с тем, что расширение экономического сотрудничества с течением времени может достичь такого стратегического масштаба, который будет служить интересам обеих стран.
     И это лишь некоторые из особо многообещающих направлений дальнейшего развития наших двусторонних отношений в нынешнем году. Вместе с тем с моей стороны было бы нечестно не отметить, что в конце прошлого года прозвучало несколько диссонансов. У нас вызывают недоумение недавние действия России по аннулированию визы Айрин Стивенсон, представителя солидной неправительственной организации и активной участницы профсоюзного движения, работавшей в вашей стране с 1989 года. Кроме того, в декабре российские власти уведомили нас о нецелесообразности дальнейшего пребывания «Корпуса мира», хотя и выразили сердечную благодарность более чем семистам его добровольцам, работавшим в России с 1992 года. Прощание было омрачено заявлениями одного из министров РФ, обвинившего этих добровольцев в причастности к шпионажу. Такие инсинуации абсолютно не соответствуют действительности, они возмутительны и наносят вред всей той работе, которую выполняют добровольцы не только в России, но и в семидесяти других странах мира.
     Подобные действия противоречат еще и обоюдному интересу наших государств, а именно: дальнейшему процессу интеграции России в международные структуры и организации XXI столетия. Они являются проявлениями подозрительности и ксенофобии, напоминая нам о тех, кто не признает, что между нашими странами больше общего, чем различий. Эти силы хотят вернуть нас во времена, когда главенствовало мышление, пригодное для игры «с нулевой суммой». Они не могут избавиться от привычек и менталитета периода холодной войны и отказываются воспринимать демократические преобразования в самой России.
     Несмотря на это, будучи американцем, я остаюсь оптимистом. Я надеюсь, что вышеизложенные инциденты окажутся единичными эпизодами и впредь их нужно будет рассматривать как исключение из довольно сильной общей тенденции к конвергенции интересов, которые я считаю будущим американо-российских отношений. И я уверен, что большинство из присутствующих здесь признает наше сближение как стратегический императив для России, и что Вы сумеете использовать свою энергию и свое влияние для дальнейшего расширения и углубления двусторонних партнерских отношений.
     Как я уже сказал, это партнерство может потенциально превратиться в настоящий альянс; в нечто более прочное, чем наша временная коалиция периода второй мировой войны; в нечто, основанное не только на понимании того, кто является общим врагом, но и, пользуясь выражением Президента Путина, на общих ценностях и логике общих интересов. Я считаю, что обе страны объективно имеют общие интересы в противостоянии угрозам и вызовам нового столетия: терроризму, распространению оружия массового поражения и другим, как, например, ВИЧ-инфекция/СПИД. Наш общий интерес заключается и в распространении таких демократических ценностей, как свобода, терпимость, обеспечение экономических возможностей в качестве самых надежных гарантий мира и процветания. Президенты США и России указали нам путь, следуя которому, мы должны оставить позади прежние привычки и старое мышление. Нам теперь надлежит выполнить то, что возложено на нас.
     Благодарю за внимание.

¹ Текст выступления А. Вербшоу публикуется в редакции Пресс-службы ИСПИ РАН с небольшими изменениями.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Федор Бурлацкий

В зеркале Запада

     Запад начинает оценивать результаты своей политики в отношении России. Я вспоминаю эпизод, когда Президент Рональд Рейган, выступая в Центральном доме литераторов, дал нашей стране два сакраментальных совета: рынок и демократия – вот прямая дорога к процветанию.
     17 января 2003 года посол США в России Александр Вершбоу, один из видных специалистов по России, на хорошем русском языке высказал весьма оптимистичную оценку результатов российских реформ и перспектив сотрудничества между нашими странами. Это произошло на расширенном заседании Научного совета по политологии Российской академии наук, руководимого мной. В нем приняли участие руководители двух недавно учрежденных отделений РАН по общественным наукам и международным отношениям – академики В.Л. Макаров, Н.А. Симония, а также президент Российской Академии социальных наук, академик РАН Г.В. Осипов.
     Вовсе не для эпатажа, а ради выяснения истины я задал послу США вопрос: согласен ли он с оценками результатов реформ в России, сделанными в яркой и острой книге Маргарет Тэтчер «Искусство управления государством», выпущенной в Москве буквально на днях. А именно: с двумя категоричными выводами «железной леди» о провале экономической реформы в России и ошибке Запада, состоящей в поддержке Бориса Ельцина на вторых президентских выборах, в частности, путем выделения МВФ специального кредита в 6,8 миллиарда долларов ради «политической поддержки Ельцина, готовящегося к выборам». Я не упоминаю и о других крупных суммах, которые были брошены Западом в тот же котел.
     Между тем М. Тэтчер полагает, что «второй срок правления г-на Ельцина принес серьезное экономическое разочарование» (стр. 109).
     Как и надлежит опытному дипломату, г-н Вершбоу ответил простой и короткой фразой: альтернативой Ельцину были коммунисты.
     Ни в малейшей мере я бы не хотел вступать в полемику по этому поводу. Но считаю не лишним проинформировать общественность на примере книги Тэтчер, что Запад приступил к тотальному пересмотру своих оценок истории реформ в России за последние 15 лет.
     ...Вот некоторые из ее выводов: «Пока российская система опирается на связи, коррупцию, преступность и картели, нельзя рассчитывать на подлинную свободу и демократию» (стр. 115); «Небольшая кучка людей похваляется огромными богатствами, приобретенными в результате успешных спекуляций, сколачивания картелей и бандитизма» (стр. 112). Резко критикуя бедственное положение большинства населения в нашей стране, она заклинает: «Россия больна и в настояшее время, без преувеличения, умирает» (стр. 112); «Россия приобрела репутацию криминального сообщества» (стр. 104); «Показатель числа убийств в России самый высокий в мире» (стр. 105); «По оценкам некоторых экспертов, масштабы бегства капиталов достигли как минимум 17 миллиардов долларов в год» (стр. 109). Среди этих миллиардов автор находит и «наши деньги».
     Госпожа Тэтчер гордится тем, что выросла в семье бакалейщика и умеет считать деньги. Но не лучше было бы задуматься: а надо ли превращать все еще великую Россию в Анчурию, описанную с таким блеском О'Генри в книге «Короли и капуста», где королей покупали по цене початков. Правда, ответ на этот вопрос дал прежний Президент США Билл Клинтон. В реплике на замечание своего помощника Тэлботта о том, что Борис Ельцин, к счастью, подогретый изнутри, разгуливает в одних трусах по Белому дому, он заметил: именно такой человек нам и нужен в России.
     Не могу из-за недостатка места (я сделаю это в другой статье) ответить на все недоуменные вопросы г-жи Тэтчер. Сошлюсь лишь на одно обстоятельство. Важно не только, как определены цели реформ, но и кто их проводит. Борис Ельцин закончил партшколу и наверняка слышал об экономической дискуссии, организованной Сталиным незадолго до его кончины. Именно тогда «великий кормчий» сформулировал свое знаменитое кредо, которое так успешно сработало и в наше время: у нас действует закон стоимости в преобразованном виде. А кто его преобразует? Конечно, высшая власть! Итак, сначала это был сам Сталин, изрядно посадивший на мель государственную экономику, потом Ельцин. Это он – главный преобразователь закона стоимости в новой России. Это как раз от него исходило указание перед выборами на второй срок: раздавайте, раздавайте все что можно – надо обеспечить экономическую поддержку новой власти. Ну и разные правители, конечно, начали с себя – не дураки же...
     Умная и дипломатичная Маргарет Тэтчер отмечает «некоторые обнадеживающие моменты в деятельности Президента Владимира Путина». И хотя она повторяет, что «Россию еще нельзя считать нормальной страной», ее вывод звучит оптимистично: в лице г-на Путина страна после долгих лет беспорядка и развала получила сильного, энергичного лидера.