Вопреки общепринятому мнению самая серьезная угроза национальной безопасности США по-прежнему исходит из России. Она связана с явлением, которое большинство политических руководителей США безответственно оставляет без внимания, о чем свидетельствует необъявленная 'холодная война', которую Вашингтон, как при демократической, так и при республиканской администрации, уже 15 лет ведет против посткоммунистической России.

В России продолжаются беспрецедентные для мирного времени 'демодернизация' и сокращение численности населения. Устойчивость политического режима, призванного 'благоустроить' унылый постсоветский ландшафт, во многом, если не целиком, зависит от популярности и авторитета одного человека - Президента Владимира Путина. Серьезные аналитики предостерегают: в случае неожиданных потрясений - если мировые цены на нефть резко снизятся, произойдут новые крупные акты межэтнического насилия или террора или что-то случится с Путиным - в России может разразиться еще более жестокий кризис.

И как же руководство США реагирует на эти угрозы? Не нужно быть специалистом по международным отношениям или аналитиком из СМИ, чтобы понять: основополагающий принцип политического курса по отношению к посткоммунистической России должен звучать как клятва Гиппократа 'Не навреди!'. Любые наши действия не должны подрывать установившуюся в стране хрупкую стабильность, заставлять Кремль усомниться, что его приоритетные задачи связаны с восстановлением обветшавшей российской инфраструктуры, вынуждать его не сокращать, а беречь как зеницу ока свой сверхдержавный арсенал вооружений или провоцировать Москву на отказ от сотрудничества с Западом по всем перечисленным вопросам, в успешном решении которых мы заинтересованы не меньше, чем они.

Однако с начала 1990-х годов Вашингтон, как при демократах, так и при республиканцах, по отношению к постсоветской России придерживается диаметрально противоположных курсов одновременно. Один - декоративный и внешне дружелюбный; второй - реальный и все более безответственный. 'Декоративная' политика, которую американцы до недавних пор принимали за чистую монету, предусматривает демонстративный отказ от целей периода 'холодной войны' и установление 'стратегического партнерства и дружбы' с Россией. Реальный же политический курс - Вашингтон беззастенчиво пользуется ослаблением России после 1991 года, руководствуясь принципом 'победитель получает все'. Эта политика, сопровождающаяся нарушением обещаний, высокомерными нотациями и требованиями односторонних уступок, выглядит даже более агрессивной и бескомпромиссной, чем линия США в отношении коммунистического СССР. Именно такой (ныне общепринятый) 'триумфаторский' подход стал главной причиной того, что 'холодная война' возобновилась - причем сделал это не путинский Кремль десяток лет спустя, а Вашингтон еще в начале 1990-х, когда Администрация Клинтона приняла два невероятно опрометчивых решения. Первое заключалось в том, что с посткоммунистической Россией следует обращаться как с побежденной страной, которая обязана копировать американские образцы во внутренней политике и подчиняться интересам США на международной арене. 'Триумфаторство' переросло во вмешательство во внутренние дела России. Вторым необдуманным шагом Клинтона стало нарушение обещания, данного администрацией Буша еще советскому руководству в 1990-1991 годах, о том, что НАТО не продвинется 'на Восток ни на дюйм'. Началось расширение блока в сторону российских границ. Это вопиющее нарушение слова, которое оказалось не единственным, послужило началом провокационного военного окружения России и вызвало у россиян растущие подозрения относительно намерений США.

Если американская политика и вполне естественные контрмеры России приведут к полномасштабной 'холодной войне', она может стать опаснее, чем конфронтация советских времен. Прежде всего, из-за появления западных баз и поддерживаемых США правительств в странах бывшего СССР 'линия фронта' данного конфликта, как с тревогой подмечает одна московская газета, переместилась из Германии в 'ближнее зарубежье'. Начинающаяся 'холодная война' не сопровождается содержательными переговорами и сотрудничеством - явлениями, обозначаемыми понятием 'разрядка', которые сдерживали остроту противостояния в прошлом. Наконец, сил, выступавших против 'холодной войны' - в свое время они играли важную роль в политической жизни США - уже не существует. Поэтому лоббистские группировки ее сторонников, как традиционные, так и новые (некоторые из них финансируются враждебными Кремлю олигархами), действуют практически беспрепятственно.

Чтобы преодолеть такие мощные препятствия и по-новому построить отношения с Россией, Вашингтону необходимо отказаться от 'триумфаторского' чванства, послужившего главной причиной реанимации 'холодной войны', что означает уважение суверенных прав России во внутриполитической сфере (в том числе права по собственному усмотрению распоряжаться энергоресурсами). Опыт прошлого показывает: попытки вмешательства во внутренние дела России только ухудшают сохраняющиеся шансы на утверждение политических свобод и экономическое процветание в этой многострадальной стране. Это означает и признание российских законных интересов безопасности, особенно в 'ближнем зарубежье'.

Время для выработки нового политического курса США истекает, но никаких усилий в данном направлении в официальных кругах незаметно. В мае, обрушиваясь на Кремль, Чейни (Вице-президент США. - 'Известия'), как выразился репортер Times, вел себя 'словно торжествующий "ястреб" времен "холодной войны"'. Один высокопоставленный чиновник Госдепартамента недавно объявил о начале 'следующей масштабной миссии' в России и близлежащих странах. В прежнем ключе звучит и требование Кондолизы Райс о том, чтобы Россия 'признала, что у нас есть законные интересы... в соседних с нею регионах' (при этом она не обмолвилась об аналогичных интересах Москвы), или заявление бывшего сотрудника клинтоновской Администрации, что именно Кремль 'несет ответственность за серьезные угрозы в сфере безопасности, возникающие на границе НАТО с Россией'. Одновременно Администрация Буша играет в 'русскую рулетку' с Москвой в области ядерных вооружений.

Живя в демократической стране, мы ожидаем от ее будущих лидеров альтернативных предложений в области внешней политики. Однако от представителей обеих партий раздаются лишь требования ужесточить позицию в отношении России или такая тема вообще обходится молчанием. Удивляться не стоит. Непротивление чудовищной бушевской войне в Ираке наглядно продемонстрировало весьма ограниченную способность политической элиты к самоанализу, независимому мышлению и гражданскому мужеству. Не исключено, что ее представители запуганы возродившимся явлением времен 'холодной войны' - практикой очернения инакомыслящих. Washington Post и New Yorker уже называют критиков их редакционной политики в отношении России 'апологетами Путина', 'умиротворителями' и обвиняют их в том, что 'они вновь становятся на сторону России в "холодной войне"'.

Для преодоления ортодоксии и опасностей, связанных с новой 'холодной войной', понадобятся кругозор и смелость, способность идти наперекор общепринятому мнению, но трудно представить себе хоть одного американского политика, способного откликнуться на этот призыв. Впрочем, такой прецедент был, и не так уж давно. 20 лет назад, когда опасность 'холодной войны' для всего мира особенно обострилась, из рядов ортодоксального и репрессивного советского политического класса неожиданно выдвинулся Михаил Горбачев и предложил 'еретический' выход из положения. Найдется ли сегодня в Америке лидер, готовый воспользоваться этой некогда упущенной возможностью?

(Публикуется с небольшими сокращениями и изменениями
по: Известия. 12.07.2006).