Коллеги, я очень рад, что вы сегодня присутствуете в этом зале на замечательном, я бы сказал, историческом событии. У нас в гостях находится председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, Его высокопреосвященство митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Сегодня мы обсуждаем очень важные вопросы – вопросы духовных ценностей, и начать разговор на эту тему согласился наш глубокоуважаемый гость.
     Эта тема как никогда сегодня важна. После более чем десятилетнего исторического катаклизма страна начинает медленно, подчас мучительно, выходить из кризиса или даже, говоря иными словами, «приходить в себя». Общество нуждается в осмыслении того, что произошло вчера, и того, что произойдет завтра. Общественные науки, как и само общество, не могут оставаться от этого в стороне. Они находятся в поиске идейно-мировоззренческих ответов на вызовы XXI века, на вызовы глобализации.
     Негромкий, но весьма твердый голос Русской Православной Церкви всегда, а особенно в смутные времена, напоминал народу о вечных и незыблемых ценностях, об ориентирах, которые помогали российскому обществу не только пережить смуту, преодолеть распад, но и выйти на новые рубежи – создать более мощное и могучее государство. И здесь роль Православной Церкви трудно переоценить. Мы хорошо и давно знаем о многотрудной деятельности митрополита Кирилла, знаем его как неутомимого пастыря, несущего свет православия нашему народу.
     Позвольте мне от имени руководства Академии социальных и гуманитарных наук, Ученого совета Института социально-политических исследований Российской академии наук, Московского государственного социального университета, Клуба «Реалисты», Московского интеллектуально-делового клуба открыть нашу сегодняшнюю совместную сессию и предоставить слово его высокопреосвященству митрополиту Кириллу.

     Благодарю Вас, уважаемый Геннадий Васильевич, за оказанную мне честь выступить перед высоким собранием, поделиться своими мыслями о нравственной составляющей жизни нашего общества и за возможность общения с Вами и Вашими коллегами.
     Когда я встречаюсь с упоминанием в публичной политике, в публицистике со словом «нравственность», особенно, когда мне приходится встречаться с высказываниями на тему нравственности представителей политического мира, бизнеса, то все это порождает у меня некое двоякое чувство, вызывает двоякую реакцию. Если человек использует такой термин, как «морально-нравственные ценности», то это априори означает, что человек лицемерит. Лицемерит потому что не знает: мораль и нравственность – это синонимы. Используя такую тавтологию, он лишний раз дает понять, что ничего не понимает в вопросах нравственности и пользуется этим термином лишь для некоего украшательства своей речи, либо своей политической платформы или программы.
     Происходит некое затаскивание этого понятия, и это пугает. Как говорится, лучше уж помалкивать, чем говорить всуе. Ибо, если мы делаем это всуе, не вкладывая в такие понятия реального содержания, а используем их как некое украшательство, как своего рода бутафорию, то все это свидетельствует, по крайней мере, о реальном нравственном декадансе, с одной стороны, и угрожает обществу неким привыканием к бессодержательным формулировкам, с другой. Если все эти формулировки станут для нас привычным делом, то мы будем относиться к нравственности так же, как сегодня относимся к очередной экономической программе. А это очень плохо.
     И здесь позвольте сформулировать главный тезис – тезис не только моего выступления, но и всей моей жизни. Звучит он так: нравственность – это условие выживания человеческой цивилизации, не больше, и не меньше. Это – не просто одна из составляющих очередной политической программы той или иной партии, очередного выступления главы государства, хотя, к сожалению, в нынешнем Послании Президента этой составляющей, как известно, не было. Но даже, если бы она и была, то нельзя воспринимать ее как одну из слагаемых, поскольку речь здесь идет о самом важном, о самом главном.
     Если посмотреть на то, как политические партии подходят к теме нравственности, то создается впечатление, что к этой теме наши политики опять-таки относятся на основе некоего остаточного принципа – вначале, безусловно, экономика, потом политика, внешняя и внутренняя, затем образование, спорт, культура, а уж потом, если хватит времени, нравственность. Такой подход к проблеме нравственности свидетельствует об упадке и, в первую очередь, о разрушении и деформации самого нравственного начала в людях.
     Я бы хотел защитить и подкрепить свой тезис ссылкой на то, что нравственное начало заложено в природу человека Богом. Конечно, неверующий человек может сказать: «Это так с религиозной точки зрения», и попытается найти естественные объяснения появлению феномена нравственности. Кстати, нашим философам-марксистам удавалось объяснить почти все. Они создали целостную систему мировоззрения, которая охватывала все стороны человеческой жизни – от происхождения мира до эсхатологии, «Царствия небесного» и построения коммунизма, где все было прописано и объяснено, причем достаточно разумно. Однако те, кто говорят, что все это от начала и до конца было несостоятельно, ошибаются, поскольку поддерживать веру людей десятилетиями, используя одни только несостоятельные аргументы, нельзя. В этой системе немало и состоятельного, но был один философский провал, так сказать «черная дыра», которая при более внимательном рассмотрении ставила под сомнение всю систему их мировозрения.
     Марксизм не мог объяснить происхождение нравственности, а если и пытался объяснить, то делал это крайне неуклюже. Происхождение нравственного начала и совести он объяснял, исходя из общественного развития. Но в таком случае нравственность должна быть релятивна, должна быть привязана к какому-нибудь конкретному социальному, экономическому, культурному или национальному контексту. Однако тогда она перестает быть нравственностью. С одной стороны, не так уж давно в Германии на каждом углу произносили: «Deutshland, Deutshland über alles», подразумевая, – нравственно то, что хорошо для немецкого народа, а, с другой, – с неменьшим старанием твердили: «Нет, нравственно то, что хорошо для рабочего класса», и вводили понятие «относительной нравственности». В этом случае, относительная нравственность перестает быть нравственностью по сути, потому что, если мы объясняем, что одно хорошо, а другое – плохо, исходя из наших классовых, национальных, культурных, политических или каких-то других представлений, то тем самым мы разрушаем общую основу человеческого бытия.
     Эмпирически так оно и оказывается: нравственное начало – это одно и то же. Эти удивительные 10 заповедей Христа работают повсюду: и в Папуа - Новой Гвинее, и в Соединенных Штатах, и в России, да где угодно. Убийство – это грех, обман – это тоже грех, это неправда жизни, и человеческое существо этой неправде сопротивляется.
     Некоторые богословы даже считают, что нравственность – это категория человеческая. Только человек обладает нравственным началом, а вот в мире животных нравственного начала не существует. А я ставлю этот тезис под сомнение, и хотел бы разрушить его таким расхожим высказыванием, как: «Ну что ты на меня уставился, как нашкодивший пес?». Давайте вдумаемся, что это такое – как нашкодивший пес смотрит на хозяина? Он что понимает, что сделал что-то плохое? Выходит – понимает, что сделал что-то плохо в рамках той системы ценностей, в которой воспитан. Конечно, все это очень относительно и очень уязвимо, с точки зрения человеческой логики, но эмпирически это так. Мы знаем, что животные способны на поступки, связанные даже с самопожертвованием. Иногда говорят: «Животный мир руководствуется только рефлексами и инстинктами». Да, рефлексами и инстинктами. Но каким таким рефлексом или инстинктом можно объяснить способность той же собаки прыгнуть и вытащить из огня ребенка или броситься за хозяином в воду? А здесь марксизм вообще спотыкается – какой уж тут социальный контекст? Какой рабочий класс? Какая здесь культура или экономика? Откуда это?
     В человеке эта сила определяет образ жизни, стиль его поведения, стиль мышления. Не входя в дискуссию с людьми нерелигиозными, я просто хочу вслед за Кантом обозначить тот факт, не говоря, кстати, ничего нового, что самым сильным доказательством бытия Божия является нравственное доказательство. Я не мог не сказать этого как митрополит и как человек верующий, хотя отчетливо понимаю, что отнюдь не все, сидящие в этом зале, могут со мной согласиться.
     Но даже, если мы с вами отнесемся к происхождению нравственности иначе – попытаемся объяснить это как некий результат общественного развития, пусть даже так, то тогда мы вынуждены согласиться с тем, что именно эта ценность определяет качество человеческой жизни, потому что если человек перестает отличать добро от зла (а нравственность – это способность делать именно такое различие), то человек перестает быть человеком; его поведение может быть мотивировано любыми, даже самыми страшными причинами, самыми жуткими обстоятельствами. Человек может действительно дойти до скотского состояния, т.е. до состояния животного, потому что, как было сказано выше, в основном животные подвластны инстинктам. Их поведение, в первую очередь, определяется инстинктами, хотя у них и присутствует крупица нравственной силы, но инстинктивное начало, конечно, подавляет. Даже материнская любовь у животных пропадает после того, как отмирают или прекращаются определенные физиологические функции организма.
     Безусловно, инстинкт имеет огромное значение для определения поведения животных. А что будет, если человек откажется от своего нравственного принципа бытия, если различие добра и зла будет признано нецелесообразным, исходя из внутренних побуждений, из побуждений совести, что произойдет тогда? А тогда только один путь – человек будет жить по закону инстинкта, по закону животного мира.
     Если повнимательнее взглянуть сегодня на то, как работают реклама, средства массовой информации, массовая культура, то мы сможем выявить одну опаснейшую тенденцию – все направлено на раскрепощение человеческого инстинкта. Появилось даже такое понятие – «раскрепощенные дети» как некая добродетель. «Вы посмотрите, какие они раскрепощенные!», – с восторгом восклицает комментатор телевидения. А перед вами сидит распоясавшийся молодой человек в состоянии, может быть, даже наркотического опьянения. Конечно, он раскрепощен, так как живет по закону инстинкта – его поведение ничто не закрепощает. Но сохрани нас Бог от подобной раскрепощенности в общенациональном масштабе!
     Человек перестает быть человеком, если нравственные ценности уходят из его жизни. Человеческое общество перестает быть человеческим, если нравственное начало уходит из жизни этого общества. Общество становится волчьей стаей, а человек – зверем. И если мы не хотим стать животными, то должны раз и навсегда осознать, что нравственный фактор, нравственная составляющая являются основными. Если мы развалили экономику, мы остаемся людьми. Если нас преследуют провалы в политике, мы остаемся людьми. Если во многом мы – неудачники, но сохраняем чувство нравственности, мы остаемся людьми. Если же мы развиваем только факторы, обусловливающие внешнее благополучие человека, но разрушаем себя внутренне, мы перестаем быть людьми.
     Теперь позвольте после этого общего замечания об онтологическом значении нравственности для жизни человеческого общества перейти к рассмотрению некоторых конкретных вопросов. Хотим мы это признать или нет, но нравственность действительно лежит в основе всего. Возьмем такую область, как право. Конечно, право, это – не нравственность, но оно неразрывно связано с нравственностью. Если закон, который рассматривает парламент любой страны, расходится с нравственным началом, не соответствует ему, то парламентарии такие законы не принимают – душа возмущается.
     Конкретный пример – законы апартеида в Южной Африке. Почему же они не принимались ни черными, ни белыми? Почему наблюдалось массовое отторжение этих законов? Почему оказывалось гражданское сопротивление всей системе апартеида? Да в первую очередь потому, что это шло против нравственного начала, нравственного чувства.
     Итак, закон имеет шанс работать только в том случае, если он соответствует нравственному началу людей. Вот почему крайне важна некая нравственная экспертиза законодательного проекта. Закон не может создаваться исключительно по принципу целесообразности. Если эта целесообразность будет простираться за пределы нравственного начала, она неизбежно войдет в конфликт с самой человеческой природой, и такой закон никогда ничего не урегулирует.
     Если взять сферу экономики, то, как мне представляется, Россия последнего десятилетия являет собой самый яркий пример и самое весомое доказательство того, что может произойти с богатейшей страной, если экономика будет полностью отделена от нравственности. Как это мы умудрились все разграбить и разрушить всего за 10 лет? Почему это произошло? Почему, к примеру, в начале 90-х годов в виде платы за приобретение легковой машины или видеомагнитофона разбазаривались ресурсы, разглашались государственные интересы, а за бесплатную поездку за границу люди были готовы пожертвовать всем, пойти чуть ли не на любое преступление? Что это такое, в чем здесь дело?
     Сегодня во время политических дискуссий нередко показывают рукой на Запад и говорят: «Это все сделали они». Не знаю, кто именно сделал, но твердо знаю: делалось все это нашими руками, так же, как нами была совершена революция 1917 года и разрушена Россия. На кого бы мы не показывали пальцем и кого бы мы не подозревали в инициировании таких страшных процессов, тем не менее делали мы все это своими собственными руками.
     Я спрашиваю: возможно ли построить действительно эффективную экономику, основанную на кристально честных взаимоотношениях между людьми? Возможно ли без честности, без нравственых параметров заниматься делом? Отвечаю: нет. И ни один, даже самый хороший, контракт не будет исполняться, если люди будут активно противиться его исполнению.
     И, наконец, политика. Конечно, политика, в первую очередь, это стремление к некой целесообразности, построению жизни на основе определенной идеи. Однако идеи могут быть разными. Задача политика заключается в том, чтобы практику подчинить идее, чтобы реализация идеи была, по возможности, более масштабной, охватывала как можно больше людей и давала наиболее ощутимые результаты. В этом смысле политика – весьма прагматическая сфера человеческой деятельности, но, тем не менее, она имеет дело с людьми, а не с бездушными предметами. Итак, предмет политики – это человек. И любой здравомыслящий политик должен понимать, что его действия должны импонировать людям, должны соответствовать природе человека. Если действия политика безнравственны, то он неизбежно вступает в конфликт с человеческой природой. Конечно, нужно заметить, что нравственная природа у людей может быть помрачена или, как говорил апостол Павел, совесть человека может быть сожжена. Совесть – это очень хрупкий сосуд (об этом мы поговорим немного позже), однако, совершенно очевидно, что, несмотря на то, что совесть может быть деформирована, нравственное начало всегда присутствует в людях, и политик не может не учитывать этого, выстраивая свою политическую линию.
     А как вы объясните массовые протесты людей против той или иной политики? Тут можно смело сказать: политика Ельцина в массовом масштабе никогда не воспринималась нашим народом. Почему? Что каждый у нас специалист-политолог? Нет. Эта политика не воспринималась не только потому, что людям стало хуже жить, а в первую очередь потому, что затрагивались такие категории, как национальная гордость, национальное самосознание.
     Я хорошо помню реакцию людей на согласие МИДа РФ с американскими бомбардировками Ирака. Простые люди из смоленских деревень, которые, наверное, и на карте-то не покажут, где находятся это государство, стали протестовать. Я уже не говорю о реакции всей России на позицию российского МИДа во время конфликтов в Боснии и Герцеговине. Мы все переживали за это. Почему люди не принимали такие акции? Да потому, что политика входила в конфликт с человеческой нравственностью. Люди нутром чуяли, что здесь неправда и отказывались воспринимать ее. И не нужно было никаких политических анализов.
     Я считаю, что каждый политик должен ясно понимать, что его деятельность может быть успешной только в том случае, если она будет нравственной. Если же политика безнравственна, человек это чувствует сердцем, даже если его «оболванивают» с помощью средств массовой информации.
     Сегодня, к сожалению, в нашем обществе делается немало для того, чтобы разрушить нравственное начало человека. Однажды я беседовал с таким разрушителем и спросил: есть ли у него дети? Он ответил, что есть. Тогда я спросил: не боится ли он делать то, что делает? Или считает, что его дети ограждены от последствий его разрушительной деятельности за высоким забором богатого дома или где-то за границей? Отнюдь нет.
     Те, кто разрушают нравственное начало, разрушают самих себя. Им кажется, что они – на вершине власти, господства, силы. Что при помощи разрушения нравственного начала в плебсе им будет легче оперировать и управлять человеческими массами. Что миром управлять гораздо легче, если у людей утрачено нравственное чувство. Но при этом они забывают о том, что одновременно разрушают и самих себя, и вместе с этими массами летят в пропасть, в бездну. И если это падение не остановить вовремя, то разрушители разобьются о дно пропасти так же, как и все остальные.
     Человеческое общество, как я уже говорил, не может существовать без нравственной составляющей. Бог создал нас такими, хотим мы этого или нет. Он заложил эту составляющую в нашу природу, завел, так сказать, этот будильничек. И, если человек эту составляющую разрушает, он разрушает самого себя и все человеческое общество.
     Вы знаете, что такое Апокалипсис, что такое Армагеддон? Я очень много думал об этом – о гибели всего мира, всего человечества? Что это такое? При каких условиях может наступить такая гибель? Трудно даже себе представить ситуацию, когда вдруг все люди захотят своей погибели. Я думаю, есть только одно условие для гибели всего человеческого сообщества, всей человеческой цивилизации – это абсолютное торжество зла.
     Если в обществе существует добро, и особенно, если этого добра в совокупности больше, нежели зла, то общество жизнеспособно. Но если зло побеждает, то не нужно забывать об этом, что оно динамично. Зло никогда не останавливается на каком-то уровне, оно всегда стремится к своему апогею. Апогей зла – это небытие, это – смерть. Если зло не остановить, случится беда. Зло всегда прекращают извне, всегда останавливают добром.
     Что такое борьба с правонарушениями? Это приостановка развития зла. Преступника хватают за руку и говорят ему: «Стоп, теперь иди в тюрьму, мы тебя оградим». Оградим от чего? Оградим от общества, чтобы зло, носителем которого он является, не распространялось дальше. Если преступника не остановить, когда он залез в квартиру, то завтра он убьет хозяина этой квартиры, а послезавтра подожжет его дом, а потом и бомбы начнет взрывать. У него же внутри нет ничего – того, что может его остановить. Зло всегда динамично стремится к своему апогею. Так вот, если зло не остановить на планетарном уровне, а на планетарном уровне оно останавливается на уровне наших сердец, на уровне человеческой личности, то тогда и наступит конец всему.
     И когда я произношу слово «добро», то имею ввиду, простите, не Православную Церковь, а все, что работает на пользу добру, добру во всех его проявлениях. Некоторые богословы, рассуждая на тему конца света, конца истории, пытались по-своему толковать изречение апостола Павла. А Павел сказал так: «И наступит конец тогда, когда будет изъят удерживающий». Некоторые думали, что «удерживающий» это, скорее всего, Римское государство – сила, организация, господство права. Ведь мыслили тогдашними политическими категориями. И если всю эту систему изъять, то тогда зло победит. «Наверное, это языческое государство и является удерживающим», – писали святые отцы в III-IV веках. И вы знаете, они в каком-то смысле не ошибались. Конечно, это был ответ с колокольни того времени. Но они не ошибались потому, что государство по природе своей призвано защищать добро.
     В основе государства лежит нравственная идея. Более того, государство как система только этим само себя и оправдывает. А зачем оно еще нам с вами нужно? Зачем оно нужно разумным, свободным людям? Оно нужно только для одного – защищать человека от зла.
     В основах нашей социальной доктрины очень правильно сказано: «Государство призвано не к тому, чтобы жизнь сделать раем (в чем, кстати, ошибались коммунисты), а для того, чтобы жизнь не превратилась в ад». Роль государства как раз и состоит в том, чтобы защищать. Защищать, употребляя силу (и даже насилие), – силу закона, военную силу, силу полиции и пр.
     Государство – это единственная система, которая имеет право на законное применение силы. Силы во имя чего? Только во имя того, чтобы остановить зло. Если государство использует силу для других целей, то оно становится опасным, а для человека оно становится псевдогосударством. С таким государством человек мириться не может. Вот почему существует четкое разграничение понятий «справедливая война» и «несправедливая война».
     Итак, государство призвано бороться со злом, а значит само государство, здоровая государственность являются факторами, сдерживающими тотальное распространение зла. В этой связи есть некоторое богословское опасение относительно современного политического развития, снижающего роль и значение национальных государств, поскольку все мы еще не можем себе представить, как это может работать на глобальном уровне, вне национальных государств. Просто есть еще ряд вопросов в этой связи.
     Конечно, не только государство работает во благо добра. На него также работают образование, наука, культура, искусство, спорт, если хотите, вся совокупность человеческих усилий, направленных на сохранение добра, включая и религиозный фактор, который во всем этом деле – деле сохранения человеческой цивилизации – является решающим.
     Но почему же сегодня в России мы обо всем этом толкуем так переживая? А не улыбаемся и не пьем кофе. Наверное, потому, что человек, проходящий через страдание, и я тут ничего нового не скажу, все это уже давно сказано Достоевским, очищает свою душу. В страдании есть какая-то очистительная сила. Но это вовсе не означает, что нужны постоянные страдания, что нужно «вертеться в них, как белка в колесе». Сохрани Бог! Господь нас призывает к полноте жизни, но очистительные встряски все же нужны. Мы начинаем мыслить совсем иначе, когда проходим через опыт страдания.
     Это, кстати, – вторая тема, которую марксисты никак не могли освоить, – тема смысла страданий. Христианский ответ на страдания заключается в том, что онтологически они нужны человеку, только нужно научиться принимать эти вызовы. Страдание не должно разрушать человеческую личность. Из-за страданий человек не должен стать духовным или физическим инвалидом. И даже в случае своей неполноценности он должен быть способен встретить этот вызов достойно и выйти из него более сильным, чем был до этого.
     И в этом смысле, я думаю, наш российский опыт последнего десятилетия, да и не только последнего, но и всего XX века совершенно особенный. Некоторые говорят: «Какие мы невезучие. Но почему же нам так не везет?». Я не могу ответить на этот вопрос прагматически, как пытаются сделать некоторые: «Мол, нам не везет потому, что мы …», и далее следует набор всем вам известных аргументов. Мне кажется, что мы прошли через всё это и приобрели такой опыт неспроста.
     Конечно, велика вина всех нас: и наших отцов и дедов и, может быть, даже прадедов; велика и наша сегодняшняя вина – мы многого не успеваем сделать, многого еще не поняли, многим еще прельщаемся. Но я глубоко убежден, что опыт XX века – опыт для России трагический – не случаен. Наверное, нужен он для того, чтобы Россия возродилась совершенно по-иному, по-новому. И такая великая страна своим возрождением не сможет не вызвать великой вселенской турбулентности.
     Если мы будем меняться, то с нами будет меняться и весь мир – мир ближний и мир дальний. И, может быть, те мысли, которые рождаются в России сегодня и которые Запад встречает с нескрываемым удивлением, со временем найдут распространение и там, произведя необходимые перемены, потому что иного пути у человеческой цивилизации нет. И дай Бог, чтобы Россия внесла свой вклад в это всеобщее возрождение, в сохранение рода человеческого от саморазрушения.
     В заключение, я бы хотел сказать ещё о роли Церкви. Сегодня Церковь очень многого не может, не может потому, что долгие годы пребывала в том положении, о котором вы все прекрасно осведомлены. Но каждый человек, наверное, хоть раз в жизни ломал себе руку или ногу и знает, что это такое, когда тот или иной член находится в гипсе 2-3 недели. Гипс, наконец, снимают и врач говорит: «Вы здоровы». Но рука, к примеру, не работает. Вот такое же семидесятилетнее «пребывание в гипсе» и привело к тому, что Церковь сейчас не может реагировать на все так, как нам бы этого хотелось, несмотря на происходящие значительные перемены, которые иногда поражают даже нас – людей церковных.
     А какова же тогда роль Церкви в решении тех проблем, о которых мы сейчас говорили? Насколько миссия Церкви может быть успешной? Я бы ответил на это так: ровно настолько, насколько Церковь сможет сегодня найти общий язык со своим народом, потому что проблемы, которые ныне стоят перед нами, должны решать не Церковь, не Правительство, не та или иная политическая партия, не тот или иной преуспевающий бизнесмен, а мы все вместе, сообща. И поэтому сегодня главная задача Церкви – наладить тот диалог с обществом и народом, который бы позволил нам начать общее дело, по-гречески он называется «литургия». Литургия в нашем понимании значит самое главное богослужение. Поэтому очень важно, чтобы наше общее дело стало подлинным и реальным богослужением даже для тех людей, которые лишены религиозного опыта.
     Спасибо за внимание.

Вопрос: Ваше высокопреосвященство, скажите нам, как начать сейчас ориентировать нашу странствующую в истории страну на то, чтобы она строила не правовое государство, о чем твердят на всех углах, а нравственно-правовое? Ведь в России нравственность всегда была на первом месте. Когда русского мужика судили по праву, по закону, он говорил: «Да, по закону вы меня осудили правильно, но несправедливо».
     Как это сделать?
 
Ответ: Конечно, у меня нет готового ответа на этот вопрос, а тем более рецепта. Вы затронули очень правильную и актуальную тему. Ведь можно судить по праву, а можно – по совести, и, наверное, оптимальный результат здесь достигается тогда, когда право и совесть совмещаются, когда законы в полной мере соответствуют нравственному началу. Я об этом уже говорил. Однако законы пишут люди.
     По роду своей работы мне часто приходится встречаться и беседовать с депутатами Госдумы. Я не могу сказать о них, что они – злоумышленники или люди, не знающие истории, не понимающие современной ситуации. И, тем не менее, доказать очевидное бывает порой невероятно трудно. Есть, конечно, и такие, которые на дух не переносят людей в рясе – они даже разговаривать с ними не хотят. Это особая категория людей. С большинством же депутатов у нас прекрасные отношения. Значит онтологического неприятия к человеку в рясе нет, но, к сожалению, и понимания тоже пока нет.
     Поэтому я думаю, очень важно, когда мы избираем наших депутатов, ставить перед ними вопросы, относящиеся к нравственной категории. Если мой собеседник начинает говорить о морально-нравственных ценностях, для меня это сразу становится показателем (и об этом я уже говорил). Если таких ценностей он не знает, значит вообще ни в чем не разбирается. И поскольку наше государство управляется на принципах выборной власти, конечно, при всей условности данного процесса, первое, чем нужно сегодня озаботится, это механизм, который есть у нас в руках.
     Во-вторых, безусловно, вести постоянный диалог с властью. Некоторые, конечно, нас критиковали за то, что мы находились в постоянном диалоге с Ельциным, с его администрацией, несмотря на все имеющиеся между нами расхождения. Я сам всегда участвовал в этом диалоге, причем с чувством полной ответственности. А иначе как можно еще передать свои мысли? Поэтому диалог должен быть. К сожалению, чаще всего у нас диалог уходит в политическую дискуссию, что ведет к конфронтации со взаимными оскорблениями, обидами, выкриками: «А ты кто такой?». Если бы мы смогли наладить постоянный диалог с нашей властью, смогли спокойно, я бы сказал, интеллигентно, обсуждать вопросы, которые нас беспокоят, то это было бы очень хорошо.
     Я считаю, что Дума сегодня открыта для такого диалога и, может быть, стоит подумать об определенных инициативах, например, о проведении «круглых столов» с участием депутатов. Если сегодня в нашем зале находятся депутаты, я обращаюсь к ним с таким предложением. Более того, в Думе регулярно проводятся «круглые столы» и различные слушания. Так, недавно 500 человек присутствовали на слушаниях, посвященных основам социальной доктрины Русской Православной Церкви. Среди них были ученые, дипломаты, министры, и пять депутатов. Правда, слушания проходили в обеденное время, и многим было не до них. И все же здесь что-то еще не работает, поэтому я ратую за то, чтобы диалог «парламент – общество» стал более динамичным, чтобы мы могли обмениваться своими мыслями и влиять на власть, и, кстати, спрашивать ее, почему она поступает так или иначе. Это навскидку, так сказать экспромтом. Безусловно, ваш вопрос заслуживает более тщательного и более продуманного ответа.
 
Реплика (ОСИПОВ Г.В.): Может быть, мы проведем слушания в этом зале с участием трех присутствующих депутатов? Кроме того, у нас от науки немало депутатов, есть даже вице-спикер – социолог (не так давно он работал у нас).
 
Ответ: Очень было бы хорошо.
 
Вопрос: Ваше высокопреосвященство, в своем выступлении Вы часто ссылались на «природу человека», но, как известно, в нашей философии, науке в целом эта категория проработана очень слабо. Есть ли в ней нечто постоянное, неизменное, передающееся от одного поколения к другому, или это величина переменная? Достаточно ли эта категория, на Ваш взгляд, проработана в богословии? Какой смысл лично Вы вкладываете в это понятие?
 
Ответ: Ответ Церкви таков. Природа человека подвержена изменениям. В противном случае, вообще не существовало бы вопроса о совершенствовании человеческой личности, равно как и вопроса о ее деградации. А раз есть совершенствование и деградация, то это лишнее свидетельство того, что природа человека изменчива. Но есть и неизменная, постоянная величина, связанная с теми характеристиками, которыми мы оперируем при описании такого понятия как «образ Божий в человеке». «Образ Божий в человеке» это то, чем человек принципиально отличается от всего остального мира. Это: разум, способность к интеллектуальному развитию, свобода, возможность делать выбор между отдельными решениями, причем выбор, независящий от силы мотивации. Животные тоже способны делать выбор, но они делают его в соответствии с тем, насколько сильна их инстинктивная мотивация – чем сильнее сигнал, чем сильнее мотивация, тем животное быстрее склоняется в сторону того или иного выбора. Человек же способен сделать выбор, совершенно независящий от силы мотивации. Свобода и, наконец, нравственное начало, способность отличать добро от зла – вот, что является константой в человеческой природе, что отражает с богословской, церковной точки зрения, «образ Божий в человеке».

     Уважаемый президиум!
     Уважаемые коллеги!
     Ваше высокопреосвященство!
     Прежде всего, позвольте выразить искреннюю благодарность за те мудрые, глубокие размышления о роли нравственности, которые мы услышали, и одновременно с этим выразить восхищение тем даром апостольского красноречия, который Вы явили нам в очередной раз.
     События, происходящие в нашей стране, не имеют одного измерения и не оцениваются только знаком «плюс» или знаком «минус». Все гораздо сложнее. И тем не менее, с моей точки зрения, есть две области общественной деятельности, в которых произошли позитивные изменения. Это, прежде всего, православное церковное возрождение, открывающее, говоря словами Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, «новые пути и средства для развития свободного духовного просвещения в самых различных слоях нашего общества». Результатом православного церковного возрождения стало превращение Русской Православной Церкви в социальный институт, пользующийся большим уважением и доверием населения. Отражением духовного подъема стало принятие социального учения Русской Православной Церкви или основ ее социальной концепции.
     Вторая область – это накопление и стремительное развитие социального знания, видоизменение предметного поля традиционных наук, интеграция естественнонаучных и гуманитарных направлений и, в конечном итоге, становление социальной науки и социального образования. Именно эту новую для России область знания, просвещения и воспитания представляют Академия социальных и гуманитарных наук, Институт социально-политических исследований, Московский государственный социальный университет.
     Ровесник российской государственности, наш Университет основан в ноябре 1991 года. За этот короткий срок он превратился в крупнейший научный образовательный центр, ведущий подготовку специалистов для социальной сферы по 63 специальностям. На 27 факультетах в Москве, в 64 филиалах, работающих в 50 регионах нашей страны, в странах Балтии и СНГ учатся более 80 тысяч студентов, работают свыше трех тысяч преподавателей.
     В своей деятельности мы исходим из того, что социальные науки, социальное образование и духовное воспитание обладают взаимными компенсирующими свойствами. Подготовка современного образованного специалиста, призванного трудиться в социальной сфере, будет неполноценной, если она основана только на рационализме доктрин и механизмах социальных технологий. Вне духовного измерения можно дать знания, но нельзя подготовить специалиста, способного понять сущность явлений, влияющих на социальное положение и состояние человека.
     В непосредственной связи с этим мы рассматриваем «Основы социальной концепции» РПЦ как выдающийся документ современности. И я бы хотел обратить внимание на несколько его особенностей. Во-первых, вопреки распространяемому мнению об отстраненности Православной Церкви от науки и просвещения, социальное учение исповедует открытость миру. Церковь открыто изложила свое отношение к глобальным проблемам развивающегося мира – демографическим, экологическим и другим вызовам. Во-вторых, внесена ясность в отношения Церкви и государства, органов власти и управления, средств массовой информации, раскрыто православно-этическое содержание таких ключевых социальных понятий, как государство, права человека, экономика и политика, семья и брак, культура и образование, наука и религия.
     Как крупное богословское событие следует воспринимать то обстоятельство, что предметом нового православного документа является осмысление не только вероучения, но и всего комплекса предметов социального мира. Не вызывает сомнений и необходимость связи научного знания с религиозными, духовными и нравственными ценностями, как об этом говорится в 14-м разделе документа. Церковь справедливо предостерегает человека от искушения рассматривать науку как область, совершенно независимую от нравственных принципов.
     В целом, с моей точки зрения, «Основы социальной концепции» – это манифест нравственности. Социальная концепция Русской Православной Церкви является историческим документом не только для православного мира, она являет собой пример современного системного подхода к организации всей деятельности. Этот подход опережает по времени и силе воздействия практику разрозненных пасторских посланий на социальные темы. Очевидно, на документ такого содержания и значения должна последовать реакция как общества, так и государства.
     Не касаясь многого, хотелось бы подчеркнуть – очевидной становится необходимость сформировать в стране православную общественность как составную и влиятельную часть российского гражданского общества, представленную во всех структурах и институтах государственной власти. Традиционное влияние христианской социальной этики на население может дополниться влиянием представителей православия на политическую власть в интересах консолидации народов, населяющих нашу страну.
     С этой точки зрения «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» можно воспринимать как социальное учение, которое позволяет преобразовывать духовные начала церковного богослужения в нормы гражданской жизни, консолидирующие общество. Полагаю, в конце прошлого столетия были допущены серьезные политические просчеты. Стремясь побыстрее приобщить страну к цивилизованному миру, органы власти легализовали деятельность организаций религиозного толка, не только игнорирующих традиции отечественной православной культуры, но и враждебных как по отношению к населению, так и по отношению к государству. На территории России в конце XX столетия были зарегистрированы 15 454 религиозных объединений 56 вероисповеданий, направлений и толков, в том числе и тоталитарные, экзотические секты и т.д.
     Такой результат возможен лишь в стране с размытой идеологией и «лоскутным» законодательством. Политикой, отвечающей интересам духовной консолидации общества, страна пока не располагает. В непосредственной связи с этим, по-моему, нужно поддержать усилия депутатов Государственной Думы, стремящихся создать правовые основы взаимодействия государства и общества, церкви и власти.
     В соответствии со статьей 14 Конституции Российской Федерации, наша страна – светское государство. Иногда это положение воспринимается как равное удаление государства от всех существующих религий или как преобладание в гражданском обществе антирелигиозных настроений. И хотя действующая Конституция не дает оснований ни для первого, ни для второго выводов, определенная расплывчатость ряда статей Основного Закона России вызывает необходимость их существенного дополнения. Очевидно, Федеральное Собрание Российской Федерации должно принять закон, регулирующий статус и параметры деятельности традиционной для нашей страны религии. Существенными при этом являются и способность Русской Православной Церкви вести в интересах гражданской консолидации межконфессионый диалог, и возможность заключать с ведущими конфессиями страны договоры, конкретизирующие меру и степень участия традиционных религий в гармонизации межнациональных и других отношений в стране для достижения общественного согласия, социального мира и порядка.
     Для российской высшей школы проблемы нравственности, поднятые нами сегодня, имеют особое значение. Для примера скажу, что студенты нашего Университета проходят практику как в государственных социальных учреждениях, так и в церковных приютах, принимают участие в конференциях, которые проводятся ректоратом и Отделом внешних церковных связей Московского патриархата. Например, в декабре прошлого года в Университете проводилась специальная сессия по изучению «Основ социальной концепции». Вместе с учеными Университета в работе конференции принимали участие и ректор Костромской духовной семинарии, и профессора богословия, в том числе известный ученый-богослов Осипов, ведущие представители нашей академической светской науки.
     Совместно с представителями Русской Православной Церкви Университет открыл свое представительство, филиал в Можайской женской колонии, ведет подготовку специалистов-студентов во второй колонии Екатеринбурга по специальности «социальная педагогика».
     В развитие этих и некоторых других направлений нашей деятельности мы работаем сейчас над несколькими значимыми проектами. Совместно с Отделом по делам молодежи Московской патриархии предполагается открыть на территории университетского пансионата «Руза» Федоровский молодежный городок. В период летних каникул общежития, столовые, средства транспорта, другие материальные средства и возможности Университета могут быть использованы для развития молодежного православного паломничества, в том числе и международного. Университет изучает сейчас возможность заключения договора по предложению Московского патриархата с одним из монастырей о взаимном сотрудничестве. Мы могли бы вкладывать средства в развитие этого монастыря, приобретать продукты для организации питания студентов и т.д.
     Готовятся к подписанию договоры о сотрудничестве с учебным комитетом Московской патриархии, Московской духовной академией (семинарией), Костромской духовной семинарией. В рамках этих соглашений можно проводить конкурсы на лучшую студенческую работу, направлять студентов на практику, в том числе в церковные приюты, создавать молодежные центры и работать с беспризорными и безнадзорными детьми, организовывать выступления церковных хоров в университетах и университетских академических хоров в академиях и семинариях. Словом, в области воспитания простор безграничен.
     Мы с большим интересом отнеслись к предложению архиепископа Костромского и Галичского владыки Александра о создании совместного образовательного учреждения по подготовке специалистов, способных профессионально работать с молодежью. Это позволит соединить в рамках молодежного социального служения и духовные, и интеллектуальные начала.
     В заключение хочу подчеркнуть: сотрудничество с Русской Православной Церковью мы рассматриваем как составную часть подготовки специалистов для социальной сферы, всей системы социально-трудовых отношений. Это и понятно. С профессиональной точки зрения, социальная деятельность представляет собой служение людям. В реальной жизни социальная работа это конкретная помощь тем, чьи психологические, моральные и другие ресурсы недостаточны, материальные возможности невелики, физические – ограничены, а способности решать свои проблемы самостоятельно – неудовлетворительны.
     Мы не отказывается от сотрудничества с представителями других церквей, но при всем многообразии национальных, конфессиональных и других отличий Россия – прежде всего страна православная. По Вашему образному замечанию, уважаемый владыка Кирилл, Россия – православная страна с религиозными меньшинствами. Уже в силу этого православие нельзя рассматривать ни как культурное наследие, ни как самобытную национальную идеологию, ни как обособленную форму христианства. За всем этим, в конечном итоге, кроется угроза единству – и не только Русской Православной Церкви. Все, кто хотел бы видеть Россию слабым и зависимым государством, стремятся внести раскол в ряды православия, и потому нам понятны слова Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II: «Вместе с Церковью возродится и Россия. Духовно воскреснут народы всех стран, на территории которых наша Церковь совершает служение Богу и людям».

     Ваше высокопреосвященство!
     Уважаемые коллеги!
     Друзья!
     Для меня большая честь выступить сегодня здесь с кратким сообщением. Это моя реакция на то, что мы с вами только что выслушали. Мне также очень приятно сегодня отметить, что впервые в истории Российской академии наук совместно с Патриархией мы провели заседание Отделения экономики, на котором попытались понять и обсудить социальную концепцию Русской Православной Церкви. Это было примерно полгода тому назад. Вообще говоря, то событие стало исключительно важным в жизни нашей науки, которая смогла взглянуть на реальную действительность через призму самых актуальных и серьезных проблем. И сегодня здесь мы вновь слышим масштабную постановку проблем, которые не могут не волновать нас как представителей научной элиты и, прежде всего, как граждан своей страны, нашей великой России.
     В этой связи моя реакция на выступление владыки может быть сведена к некоторым тезисам.
     Мне представляется, необходимо учитывать то, что за последние десятилетия – за каких-то 30-40 лет – мир неузнаваемо изменился. Это – другой мир. Теперь на смену традиционным представлениям о том, что мы называем мировым рынком, интеграцией, пришла глобализация. Наши представления лишь поверхностно могут претендовать на новое видение. С моей точки зрения, они не раскрывают корневых причин и корневой системы нового миропорядка. Этот миропорядок, прежде всего, связан с тем, что когда-то существовавший (хорошо это было или плохо, мы сейчас не обсуждаем) биполярный мир превратился сегодня в мономир во главе с великой и мощной державой Соединенными Штатами Америки, которые, по существу, диктуют всей планете свое представление о мире, свое представление об экономическом и социальном развитии. И в этой части процессы интеграции, перехода от так называемых национальных экономик к так называемым совместным правительствам можно рассматривать с точки зрения прогресса человечества, развития науки и техники и т.д. Но это только одна сторона медали. Другая же ее сторона, также не менее страшная, и о которой уже говорил владыка, связана именно с морально-нравственной проблемой, сегодня интегрированной в то, что мы называем мировым порядком.
     И в этой части то, о чем здесь говорилось, т.е. добро и зло как постоянный конфликт – проблема по существу очень страшная, и я не вижу ныне ее разрешения. Прогресс человечества, его интеграция это действительно уникальные явления. Однако, с моей точки зрения, они подталкивают мир к глобальной катастрофе. И то, что мы сегодня переживаем, это, по-моему, признаки глобального кризиса мировой цивилизации.
     Поэтому то, что сегодня происходит в России, понять очень трудно, поскольку в равной степени имеет такое же отношение и к США, и к Японии, и к Европе, и к любой другой стране мира. Мы оказались удивительно тесно связанными друг с другом. Если раньше национальные образования каким-то образом все-таки сохраняли большую потенцию к развитию, то сегодня этого нет. На мир накинута единая система – своеобразный обруч, который стягивает все страны в так называемое глобальное целое. И в этой связи страна, которая успешно развивалась, не обнаруживая никаких признаков кризисных явлений, вдруг ни с того ни с сего в одночасье вошла в штопор.
     Сотни миллиардов, триллионы долларов переходят в реальном исчислении времени из одной точки Земного шара в другую. Это совершенно иная психология, совершенно иной мир, совершенно иное управление, совершенно иные вызовы, на которые нам надо дать ответ.
     Какой же ответ на эти вызовы дает Россия? Реакция с ее стороны выглядит несколько странной. Мне невольно вспоминаются слова замечательного мыслителя Фридриха Листа, который в свое время сказал: «Только духовное может быть соединено с понятием и миром». «Разве можно, – говорил он, – говорить о мире минералов? Что стало с сокровищами Тира и Карфагена, когда дух отлетел от этих каменных масс?». А ведь у нас ровно обратная реакция на то, что происходит в стране сейчас. Нам постоянно навязывают какую-то идеологию.
     Я попытаюсь в сжатой форме, тезисно сформулировать свою основную идею, которой мне бы хотелось поделиться с вами, отнюдь не претендуя ни на какие истины.
     Сегодня мы говорим о недостаточной амбициозности наших планов. Какие там темпы? Выдавай на гора побольше и точка! Уже трижды назывались цифры между 4 и 8% и т.д. А ведь никто во власти толком не задумается над тем, что же стоит за этим ростом? И что может произойти, когда вместо 4% будет 8%? На деле же все качественные параметры экономики резко ухудшаются.
     Почему мы не уделяем пристального внимания тому, что в России в последние восемь лет свирепствует эпидемия? В буквальном смысле слова эпидемия, когда вымирает народ России! Как известно, смертность у нас существенно обгоняет рождаемость. В середине нынешнего века нас будет на 40 миллионов меньше. Когда я был в Америке, и так совпало, Буш-младший посетил Сенат и заявил: «Мы, Америка, великая страна, но нас будет на 70 миллионов меньше». Мне не очень симпатичен Президент США, но в тот момент я действительно с пониманием отнесся к его заявлению. А чем же мы сможем ответить? Мне, как гражданину и как ученому, очень важно понять, что за лицо у нашей смертности. Так вот, прежде всего, это русское лицо. К примеру, Костромская, Ивановская, Смоленская – это те области, которые испокон веков хранили какие-то традиции, исторические предания и т.д. Там коренное население вымирает с большей скоростью, чем в среднем по России.
     Второе. Удивительная и опасная вещь: у смерти – молодое лицо – 44-46 лет.
     Третье. «Коммерческое лицо» страны. Быстрее, нежели все остальные, вымирают «новые русские».
     Почему я называю нашу смертность эпидемией? Да потому, что нет в России прослойки, которой бы не коснулась эпидемия смертности. Ну что толку, что у нас будут высокие темпы развития? Для кого мы проводим реформы? Для чего нам стабилизация, которую постоянно навязывают Мировой валютный фонд и Вашингтонский Конгресс? Для чего все это, если у нас не будет населения?
     Не менее существенное обстоятельство – от чего так происходит? Говорят, что Россию захлестнули пьянство и наркомания. Это действительно беда, но если подойти объективно, то на долю этой беды приходится не более 15%. Бросят все пить, все равно умирать будут прежними темпами – вот, в чем проблема. На самом деле, две трети причин смертности в России кроются не в экономике, заявляю это как экономист, а в социально-психологической сфере. Назову лишь две причины: социальная агрессивность населения и социальная апатия, когда встает вопрос – не для чего, а как жить? И тогда мы начинаем вроде бы понимать, что за этой эпидемией стоит величайший грех – над Россией завис крест прогрессирующей смертности. Крест, потому что катастрофически падает нравственность, хотя мы и оперируем такими красивыми словами.
     Мне представляется, чрезвычайно важно задуматься над тем, откуда идет это зло, откуда этот грех? Я обратился к медикам, и они выстроили мне индикаторы: социальная агрессия, моментально дали мне индикатор – корреляция почти единица. Рост числа убийств в России. Социальная апатия – тут же появился индикатор, фиксирующий теснейшую связь апатии с числом самоубийств. Вот так выглядит здоровье нашей нации. В любой религии, а не только в православии, подобное положение вещей всегда считалось тягчайшим грехом. Почему же так произошло?
     И здесь я подхожу к самому главному – гибельному влиянию зла под сенью интеграции мира, глобализации, которую, как мне кажется, руководители нашей страны, и не только нашей, в полной мере еще не осознают. Вот и происходит безграничное распространение этого зла. Самое опасное кроется в том, что происходит забвение исторических преданий и ценностей, генетического кода выживания человека, когда последний действительно сознает, что для него самое важное – это духовный мир.
     В отличие от Столыпина, перед которым я снимаю шляпу, у меня есть своя гипотеза свершившегося, пусть и не очень совершенная. А именно: для русского крестьянина во сто крат дороже всякой земли чувство безопасности извне и изнутри того уклада жизни, который складывался многими поколениями и при котором он вырос. В этом – суть русского народа. А когда кто-то сует свой нос в это дело под флагом либерализации, свободы и т.д., то разрушается генетика. Я не могу отделаться от неприятных ощущений, когда мне мои коллеги-биологи рассказывают, что, наряду с геномом человека, они открыли ту часть клеток, которая ответственна за развитие человека как системы, и как только эта часть не срабатывает, возникает новообразование.
     Вот вам и образ либерализации. К примеру, я хочу быть свободным. Тогда я забираю в эти клетки то, что не положено брать, и данная часть клеток гибнет, гибнет и весь организм. Это то, что ожидает Россию завтра. Это то, что ожидает весь мир под руководством такого человека, как Буш. И Югославия – наглядный пример тому. Это для нас предупреждение о том, что может произойти с нами завтра.
     Почему мы так легкомысленно раздариваем все то, что от Бога? Мне кажется, что причина, прежде всего, кроется в собственности. Мы постоянно ссылаемся на исторический опыт, согласно которому земля во всем мире (я имею в виду расширительное толкование слова, включающее не только пашни, луга и т.п., но и ее недра) находится в частной собственности. И что же? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте представим себе, к примеру, американского собственника земли. Сидит он преспокойненько с сигарой в зубах, покуривает. В глаза своей земли не видел – американец передает ее в аренду и живет как рантье, получая с этого доход. Если он получает доход, то другой налогоплательщик должен покрывать его статус собственника.
     В этой связи человечество выдумало так называемую налоговую систему, а экономисты подвели под нее целую теорию – теорию зла. Есть фактор труда, есть фактор капитала за свой страх и риск, но есть еще и то, что в любой стране, тем более в России, дано от Бога. От Бога – нам доход, который дает земля, дарованная всем. А то, что от Бога, должно принадлежать всем. А мы что сделали? Божий дар приватизирован всего тремя процентами населения. При этом подавляющее большинство населения осталось не у дел. Законное право каждого гражданина России, будь он православный, татарин или кто угодно, – иметь равное право доступа к тому, что от Бога, и к тому, что является делом рук человеческих.
     Следовательно, основная масса национальных богатств оказалась сегодня в руках безнравственной элиты, определяющей политику страны. Как же можно говорить о какой-либо перспективе при таком положении вещей? И в этой связи Россия и только Россия через все свои страдания, здесь я полностью согласен с философской мыслью владыки, имеет все права.
     Когда два с половиной года тому назад я был на конференции, которую проводил Блэр и в которой приняли участие около сорока специалистов, то там говорили: «Политическая модель нам понятна, а какая же модель экономическая?» Я, конечно, могу ошибаться, но для меня совершенно ясно, какая именно модель должна быть для России. Повторяю: то, что от Бога, должно принадлежать всем. Следовательно, что нужно делать? Прежде всего, прекратить катастрофическое положение трудового капитала. Как прекратить? Либеральные демагоги нам постоянно твердят, что у нас якобы нет ресурсов. В то же время 52 миллиарда долларов в год проходят мимо казны и становятся достоянием только трех процентов населения. Так чего же нам тогда не хватает?
     По уровню национальных богатств России нет равных в мире – она занимает первое место как в абсолютном исчислении, так и на душу населения. Природный потенциал у России в 16 раз больше, чем у США и Канады, вместе взятых. Тогда почему же по ВВП, приходящемуся на душу населения, у России всего лишь 58-е место? Думаю, вывод однозначен: политическая и экономическая системы, как в Советском Союзе, так и сейчас, неадекватны богатствам России, они бездуховны. Отнюдь не случайно я цитировал здесь Фридриха Листа. Да, богатства приумножается нашим трудом, а что толку? Мы также умрем преждевременно, как и все остальные. А это уже предупреждение. Парадоксально, но технический прогресс с его информационными технологиями подталкивает весь мир к пропасти. С одной стороны, Интернет – колоссальное достижение современности, а, с другой, – колоссальное зло во вселенском масштабе.
     Так что же делать? Прежде всего, необходимо устранить коренную причину, сделать так, чтобы то, что от Бога, принадлежало всем и шло на благо России.

     Уважаемые коллеги!
     Думаю, что проблемы, которые мы сегодня обсуждаем, действительно представляют большой не только научный, но и практический интерес. Мне кажется, величайшая трагедия современной России заключается в том, что как раз нравственность, главная составляющая жизни любого государства, любой нации, упала ниже всяких допустимых пределов.
     Мне представляется, что нынешняя Россия превратилась в довольно криминальную страну, где, в принципе, закон не соответствует нравственности и зачастую не соблюдается, а власть в общем-то не способна сделать так, чтобы закон соблюдался. Вот академик Львов здесь говорил, что величайшая трагедия России состоит в том, что ее демографическая ситуация катастрофическая. И дело не только в росте смертности. У нас, с моей точки зрения, практически объявлен геноцид русского народа. По статистике, которую я изучал в последнее время, в России ежегодно погибают почти 100 тысяч людей: 32 тысячи – это убийства, причем из них 7-8 тысяч не раскрываются, 25-30 тысяч людей пропадают бесследно и примерно 25 тысяч – это люди, которые умирают в больницах вследствие совершенных на них разбойных нападений. Если включить еще процент самоубийств, то получаются просто астрономические цифры.
     Если привести статистические данные о том, какая часть населения России «находится на дне», то цифры выглядят удручающе: у нас 4 миллиона беспризорников (из них 65% – при живых родителях), 3 миллиона проституток, 4 миллиона бомжей, 3 миллиона нищенствующих. Это 25% безработных от числа трудового населения страны. Другими словами, огромная часть населения России в буквальном смысле пребывает на дне.
     Сейчас я бы хотел сказать несколько слов о доверии к власти. Доверие к власти возникает тогда, когда народ чувствует, что государство и власть могут его защитить. Как отец и как гражданин, я сейчас не чувствую, что власть и государство могут меня и моих детей защитить. Наоборот, я чувствую, что зачастую государство лицемерит, особенно когда речь заходит о том, что оно имеет на этот счет соответствующие законы. Я не верю в справедливость этих законов, не верю в то, что закон действительно может защитить граждан страны, тем более сейчас, когда, на мой взгляд, объявлен открытый террор по отношению ко всему населению нашей страны. Мы спрятались за решетки, за железные двери, а бандиты открыто ходят по улицам. Мы боимся посылать своих детей в школу, в университеты, боимся, что они могут стать наркоманами, могут попасть под дурное влияние, боимся, что они, в конце концов, могут быть убиты.
     Поэтому, я хотел бы задать владыке следующий вопрос: как пресечь и наказать существующее и окружающее нас зло? В мире всегда существовала борьба между добром и злом. И сейчас стоит та же дилемма: если человек выбирает добро – значит выбирает жизнь; если же он выбирает зло – то его выбор равносилен смерти. Если он поклоняется Богу, значит выбирает нравственное начало, если – Мамоне, то его страстью становятся деньги, накопление капитала и т.д. Итак, повторю свой вопрос. Как наказать зло, предположим убийство, которое издавна считается смертельным грехом?
     Недавно мне пришлось проанализировать статистику. И я скажу вам, что, убийцы, которые совершили особо тяжкие, особо жестокие преступления (например, убийство по сговору), как правило, получают всего 6-10 лет тюрьмы. Вскоре они выходят на волю по амнистии, досрочно-условному освобождению, а затем вновь принимаются за убийства. Чтобы присечь эту опасную тенденцию, что же нужно сделать в реальности? Какое наказание должны понести убийцы?
     В последнее время в нашем обществе было немало дискуссий по поводу смертной казни. Согласно многочисленным опросам, 72% населения России выступают за отмену моратория на смертную казнь. Я не хочу сказать, что это – единственная панацея, которая может решить проблему преступности. Вместе с тем она может сдержать и даже снизить процент особо тяжких преступлений. Если эта цифра будет выражаться в тысяче, десятках тысяч людских жизней, то за это стоит бороться.
     Меня крайне удивляет позиция, когда власть не считается с мнением большинства народа, а считает, что достоинство политика как раз и заключается в том, чтобы проводить линию вопреки мнению большинства народа. Мне кажется, это ошибочная позиция, потому что народу в своей массе свойственна здоровая нравственная реакция на существующую в обществе несправедливость, и власть должна считаться с мнением народа. Это не просто популизм, это было всегда в истории человечества.
     Поэтому, как мне представляется, сейчас наша самая главная задача, состоит в том, чтобы заставить власть услышать наш голос – голос общественности. И здесь, конечно, мы можем использовать те методы и способы, которые нам доступны. Можно вести дискуссии, проводить «круглые столы», обращаться в Государственную Думу и к другим властным структурам с тем, чтобы они нас услышали. Однако, по-моему, российская интеллигенция должна занять более активную позицию. Вместо этого мы проявляем некую апатию, часто грешим излишней академичностью – обсуждаем в кулуарах то, что происходит в обществе, утешаемся тем, что понимаем это, но при всем при том степень нашего влияния на ситуацию минимальна.
     Мне представляется, что и Русская Православная Церковь должна занять более активную позицию, повысив голос в защиту своей паствы, христиан, православных, которые действительно много страдают. Прежде всего, я думаю о пенсионерах, ветеранах, инвалидах. Далее – о жертвах убийц и т.д. Считаю, что у нас должна быть общая более активная позиция для того, чтобы заставить власти услышать наш голос.
     Я бы хотел сказать, что главная причина наших бед заключается в том (и здесь я согласен с академиком Львовым), что процессы глобализации, которые сейчас протекают в мире, несут довольно отрицательный заряд, поскольку многим странам навязывают эталоны и системы ценностей, которые, в принципе, неприемлемы и, прежде всего, неприемлемы для нашего народа. Поэтому возрождение России зависит от того, насколько нравственной будет наша власть, насколько ее политика, ее курс будет соответствовать интересам своего народа.
     Конечно, хочется верить в то, что Россия возродится, но реальная жизнь дает слишком много негативной пищи для того, чтобы делать оптимистические прогнозы. Слишком много зла еще в этом мире. Слишком много безнравственности и распутства. Это пугает и порождает отчаяние, безнадежность и неверие. Огромная масса людей, в том числе и интеллигенция, уже не верят в то, что можно что-то изменить. Имея свою точку зрения, свои позиции, мы не можем активно влиять на улучшение ситуации.
     В заключение я бы хотел подчеркнуть, что только тогда мы сможем обрести веру в то, что можно изменить сложившуюся ситуацию, если мы объединимся. Если все люди, которым дорого высоконравственное чувство переживания за судьбу России, за своих детей, объединятся и повысят свой голос, то мы обязательно победим. Нужно действительно проводить больше форумов и дискуссий, которые будут иметь мощный публичный резонанс.

     Дорогие друзья!
     Коллеги!
     Должен сказать, что наша сегодняшняя сессия имеет действительно историческое значение. Те, кто занимается социальными, гуманитарными науками, еще раз почувствовали тесную близость с нашей Церковью, с теми духовными началами, которые несет наше православие.
     В чем же близость наших интересов? Ведь для нас, в данном случае я скажу о социологах, социальных психологах, важен не сам закон, который красиво звучит и даже принят подавляющим большинством, не прекрасные заявления и послания, а какие последствия то или иное решение или закон имеют для нравственного воспитания людей, для нравственного развития нашего общества в целом.
     Законы могут выглядеть весьма привлекательно, но если в результате таких законов растет смертность, деградирует нравственность человека – это зло. И поэтому мы, социологи, ученые, работающие в области социальных и гуманитарных наук, оцениваем законы с позиции добра и зла, нравственности или безнравственности. И выражаем все это в конкретных данных, конкретных цифрах.
     С самого начала реформ, и мы предупреждали об этом, что подтверждают и соответствующие документы, будет идти катастрофическое сокращение населения страны, будет падать рождаемость, вернее, смертность будет превышать рождаемость. Увы, никто нас тогда не послушал. И если этот процесс пойдет дальше и вовремя не будет остановлен, мы действительно будем иметь населения меньше на 70 миллионов человек.
     Мы считаем, что сокращение населения, рост проституции, наркомании, убийств, самоубийств – это объективные последствия реформ. На самом деле это не объективные последствия реформирования, а конкретные последствия неправильных, ошибочных, ненаучных, основанных на волюнтаризме действий властных структур. В этом – все дело, и это надо понять.
     К примеру, принимается закон. И мы, социологи, говорим, что в результате принятия данного закона число самоубийств возрастет, скажем, на 5-10%. Так произошло, например, в результате начала проведения жилищно-коммунальной реформы. Несомненно, возрастет и число психически больных людей, бомжей. Мы говорим об этом с помощью цифр. И, когда мы доказываем это властным структурам, то слышим в ответ: «А какое наше дело?». Мы приняли закон, а о его последствиях мы не думаем.
     И здесь мы, социологи, ученые, работающие в области социальных наук, едины с нашими друзьями, несущими духовность и представляющими русское православие: все имеет значение – и деятельность государства, и любая другая деятельность, если они по своей сути нравственны; если результат имеет нравственные последствия, а не деградацию и разложение. Это очень серьезные вещи.
     Владыка Кирилл, наверное, знает о том, что в свое время социология в нашей стране преследовалась так же, как и религия. Многие социологи были либо расстреляны, либо высланы за границу. Почему это произошло? Да потому, что властные структуры, причем не только в нашей стране (это относится и к США, и к Англии) не жалуют социально-гуманитарные науки, поскольку те говорят правду, не умалчивая о том, что произойдет в результате тех или иных действий для отдельно взятого человека или для всей нашей планеты.
     К чему приведут, скажем, действия по выходу из ПРО? А приведут они к новому витку гонки вооружений, к созданию новых видов оружия. В результате одно зло будет противопоставлено другому. И все это может привести к жуткому финалу, к трагическим последствиям для нашей страны и для мира в целом. С другой стороны, сейчас изобретены такие средства массового уничтожения, что один или два человека могут уничтожить население целого континента. Этому тоже надо противостоять. Против этого выступают и наша религия, и наши ученые.
     Мне очень приятно, что у нас сегодня большое событие – событие, которое лишний раз показывает, что мы едины в защите нравственности. Еще раз подчеркну, мы везде и всегда будем провозглашать и поддерживать тезис, который гласит: только то достойно жизни, что укрепляет нравственные основы нашего государства, то, что служит человеку, возвышает его духовно и сохраняет в нем то великое духовное начало, которое дано ему Богом.
     Мы высоко оцениваем деятельность его высокопреосвященства митрополита Кирилла. Он умеет найти прекрасные, душевные слова для всех категорий населения страны. Он, бесспорно, является великим патриотом нашей Родины, носителем, я бы сказал, высокого нравственного начала.
     Принимая во внимание выдающуюся духовную, просветительскую деятельность владыки Кирилла, его вклад в укрепление взаимоотношений между Церковью и обществом, религией и наукой, наукой и нравственностью, Президиум Академии социальных и гуманитарных наук принял решение об избрании митрополита Кирилла своим действительным членом. От имени присутствующих хочу поздравить владыку с его новым званием и выразить надежду на объединение всех усилий во имя того, чтобы наше Отечество возродилось.
     (Владыке Кириллу вручаются мантия, значок и удостоверение действительного члена Академии социальных и гуманитарных наук).
 
МИТРОПОЛИТ КИРИЛЛ:
 
     Большое спасибо.
     Я бы хотел сердечно поблагодарить Вас, многоуважаемый Геннадий Васильевич, за оказанную мне высокую честь. Мантии мы носить умеем.
     Это действительно свидетельство того, что диалог Церкви и общества, Церкви и мира науки, в котором я по мере возможностей участвую, несомненно, развивается и осознается нашим обществом как важный фактор консолидации народа вокруг высоких духовных и нравственных идей. Я бы хотел поблагодарить вас, дорогие коллеги, за ту чуткость, за то тонкое понимание важности церковно-общественного диалога, которому я служу в меру своих сил.
     Я бы хотел также сердечно поприветствовать вас и преподнести в дар Академии социальных и гуманитарных наук изображение Вавиловской иконы Божьей Матери – святыни нашей России, образа, перед которым молились наши воины, защищая Родину от татаро-монгольского ига и от последующих напастей. Образа, который был для многих символом самой России.
     (Вручается подарок).
 
ОСИПОВ Г.В.:
 
     Спасибо. В заключение сообщу о том, что мы договорились пригласить сюда депутатов Государственной Думы и провести совместно с Патриархией научную сессию.
 
МИТРОПОЛИТ КИРИЛЛ:
 
     Спасибо. Благодарю всех за внимание. (Аплодисменты).
 
ОСИПОВ Г.В.:
 
     Спасибо.

[ Содержание ]